Книга Любимых не отпускают, страница 10 – Мария Коваленко

— Ирма, я вернулся. — Бросаю пиджак на спинку ближайшего кресла и разминаю затекшие плечи.

Видимо, не услышав, жена продолжает орать. Сегодня ей не понравился суп, а свежая одежда, по ее мнению, пахнет «вонючей мимозой, не пармскими фиалками». Катастрофа вселенского масштаба, за которую нужно довести до слез всех работников.

— Хватит терроризировать прислугу! — Иду на голос. В гостиную.

Там все по нашей милой семейной традиции — Ирма на диване. При параде, в костюме и на шпильках. Будто не я, а она, решает все вопросы и сутками пропадает в клубах. А напротив — построенный в шеренгу персонал.

— Свободны! — киваю бледным женщинам и перепуганному пожилому повару.

— Я никого не отпускала! — истерично заявляет Ирма, но в комнате уже никого постороннего, лишь она и я.

— Моя секретарша задолбалась искать тебе горничных, поваров и сиделок. Не дом, а гребаная фабрика по переработке людского ресурса.

Беру стул и ставлю его напротив жены. У нас редко бывают простые разговоры. Однако сегодняшний, чувствую, будет одним из самых сложных.

— Единственный человек, которого здесь переработали и выбросили, это я! — холодно цедит Ирма.

— Я помню, дорогая. И кто во всем виноват. И кто последняя сволочь. Это очень сложно забыть.

Ищу на ее лице следы бессонной ночи или слез. Обычно после моих ночевок в клубе не нужно даже присматриваться. Сегодня что-то не так. Моя драгоценная супруга прекрасно провела ночь и не пролила ни одной слезинки по своему ублюдочному мужу.

— Если бы ты только знал, как меня достали твои походы налево и ночи с любовницами. — Ирма театрально вздыхает.

— Эту песню я тоже слышу регулярно. Ты не оригинальна.

— Даже не оправдываешься! — брезгливо фыркает жена.

— Мне не за что оправдываться. — Тот редкий случай, когда не лгу. — А вот тебе, кажется, пора.

— Не понимаю… — Ее передергивает. — О чем ты?

— Серьезно?

— Новая загадка от неверного мужа?

Ирма поднимает голову. Смотрит на меня своими слепыми глазами. Быстро моргает, словно морганием можно сделать то, что не смогли самые лучшие доктора. И пытается встать.

— Как давно ты знаешь Гришу Каткова? — задаю я свой первый вопрос. — Как давно в курсе, что у меня есть дочь? — прибиваю к сиденью дивана вторым.

Ева

Встреча с Рауде выбивает меня из колеи. Когда приезжаем с дочкой в номер отеля, который снял для нас Гриша, не хочется ни обедать, ни переодеваться, ни общаться с прессой.

Лишь ради Вики заставляю себя сесть за стол и съесть за компанию ароматный сырник с кислым смородиновым джемом.

— Из ресторана внизу. Только доставили. — Няня дочери с тревогой смотрит на мои мучения.

— Марина, остальное я доем потом. Аппетита что-то нет.

— Ты не приболела?

Марина со мной почти с самого рождения Вики. Она на двадцать лет старше, но мы уже давно на «ты».

— Я думала, что переболела, — выделяю голосом приставку «пере». — А оказалось… не до конца.

— Он?! — Глаза няни становятся круглыми.

Наверное, мои были такими же, когда увидела на сцене свое прошлое.

— Леонас Рауде. Новый председатель жюри вместо Фомина. На все семь дней, — выдаю на одном дыхании.

— Постой… — Марина садится рядом. — Он и ты… Вы виделись?

Не в силах ответить я киваю.

— Там, в концертном зале? — Ее лицо бледнеет.

Вновь киваю.