Книга Любимых не отпускают, страница 48 – Мария Коваленко

— Он тебя не спасет, — Рауде, похоже, мысли читает. — Забудь о нем.

— Провидец хренов! — Уже понимая, что выручать никто не станет, я яростно скребу ногтями по рубашке. — Варвар! Чурбан неотесанный! — Хнычу от отчаяния.

— Все это только для твоей пользы.

Нахал выносит меня на улицу и ставит на асфальт возле машины. Той самой — с распахнутыми дверцами.

— Ты не имел права! — Бью его по щеке.

Вкладываю в этот удар всю свою злость и все отчаяние. Кожа на ладони вспыхивает огнем. Но Лео даже не отворачивается. Каменная скульптура без чувств и эмоций!

— Тш-ш… Тш-ш…

Словно ничего не было, он мягко, как полоумную, притягивает меня к своей груди. Пеленает по плечам и рукам крепкими объятиями. Надежно глушит любые порывы.

— Ты никто для меня! — пытаюсь кричать.

— Врушка.

— Прошлое, — сиплю севшим голосом.

— Не вышло из нас прошлого.

— Пять лет прожила. И дальше жить буду. Счастливо!

— Если бы это было счастье… — говорит Рауде с такой мукой, что меня сминает от чужой боли.

По телу будто электричество пускают. Лупят зарядом в двести двадцать вольт по каждому нервному окончанию. Превращают тесный кокон мужских рук в личную пыточную.

— Как же я тебя ненавижу, — хриплю я, пытаясь сдержать подступающие слезы.

— Знаю, любимая, — со стоном выдыхает Лео. — Я сделал для этого все, что только мог. — Он сжимает меня еще сильнее и как голодный зверь, накрывает губами мой рот.

Бывают поцелуи в радость. Счастливые и легкие, как праздник. А бывают похожие на кораблекрушение. С Лео, как пять лет назад, так и сейчас — это водоворот.

Я хватаюсь за остатки своих мыслей, за обиды, за злость… и тону в его сумасшедшем желании.

В первые секунды толкаю его, рвусь на свободу. А спустя несколько мгновений — цепляюсь за ворот рубашки и зарываюсь пальцами в короткие жесткие волосы.

Слабачка без гордости и силы воли.

Дурочка с памятью рыбки. Соскучившаяся за эти годы слез и одиночества так сильно, что снова готова радоваться подачкам женатого мужчины.

— Нет! — вырываюсь из рук Лео, как из жуткого кошмара. — Нет… — хватаю ртом воздух, пытаясь прийти в себя. — Не смей. Не надо…

— Порознь у нас больше не получится. — Этот нахал заботливо поправляет мои волосы и улыбается так, словно выиграл в лотерее. — Пора учиться говорить «да».

Ева

Ночью не могу уснуть. Тело горит, будто Леонас все еще держит меня в объятиях. А губы саднит, словно подхватила какую-то странную болезнь.

Попытки провалиться в сон заканчиваются неудачами. До двух я успеваю «развлечься» подсчетом овец, дважды сходить в туалет и отлежать себе бока.

К трем не выдерживаю. Вика сладко спит в своей комнате. На дежурстве рядом с кроваткой сидит плюшевый медведь. А за стенкой тихонько похрапывает няня.

Боясь разбудить их, я осторожно надеваю удобный спортивный костюм, обуваю кроссовки и выхожу из номера.

Ресепшен встречает тишиной. За стойкой, не замечая никого, зевает дежурный администратор. В мягком кресле с высокой спинкой с закрытыми глазами отдыхает охранник. И лишь гудящий кофейный автомат подсказывает, что в зале есть кто-то еще.

О том, что это водитель Рауде узнаю, когда переступаю порог отеля.

— Ева Александровна, не рановато на пробежку? — Коренастый, лысый мужчина лет пятидесяти выбрасывает свой бумажный стаканчик и, качая головой, окидывает взглядом мой костюм.