Книга Любимых не отпускают, страница 52 – Мария Коваленко

— Леонас, скажите, вы знали о дочери, или Ева скрывала от вас эту информацию? — спрашивает худощавый.

— Между нами нет никаких тайн. — Рауде берет меня за руку. — Я всегда знал о Вике. И, как мог, старался помогать своим девочкам.

— Ева, а как же история с гитаристом, которого до этого все считали отцом вашей дочки? — спрашивает симпатичная брюнетка в брючном костюме.

— Рик мой хороший друг. Он первым приехал поздравить меня с рождением дочки. — Кажется, я втягиваюсь в эту ложь.

— Все эти пять лет публика считала его вашим женихом. И вы ни разу это не оспорили.

— Сплетню о том, что он отец девочки запустил агент Евы, Григорий Катков, — вмешивается Лео. — На тот момент Ева не могла подать на него иск и начать судебный процесс. Все ее время было занято ребенком и карьерой. Но сейчас мы уже направили документы в суд и обязательно добьемся наказания за эту клевету.

— А какой, по вашему мнению, интерес Каткова?

— Я не Катков. Однако подозреваю, интерес исключительно деловой. За счет Евы он заставил всех говорить о другом своем протеже, который до этого славился лишь посредственной игрой на гитаре.

— Ева, у вас такое же мнение? — спрашивает худощавый.

— У нас с Григорием было не самое приятное сотрудничество. Мы часто спорили, даже ругались. Я не могу исключать никаких теорий.

— Господин Рауде, в таком случае, почему вы сами молчали о ребенке? — Брюнетка с вызовом смотрит на Лео.

— Есть такое понятие «личная жизнь».

— Она есть у всех. Ответьте на вопрос.

— Только ради вас, Ольга. — Лео, кажется, не удивлен настойчивости журналистки. Во взгляде ни следа злости или раздражения. Эти двое будто играют в какую-то словесную игру. — Я уже привык, что все детали моей жизни мгновенно становятся достоянием общественности. Каждая мелочь, вплоть до превышения скорости или лишнего бокала. Для дочери я бы не хотел такой участи. Любой ребенок имеет право расти свободно, не прячась от объективов и не вздрагивая от внезапных вспышек фотокамер.

— А как ваша жена отнеслась к наличию у вас ребенка? — обращается тучная дама слева.

— Наш брак является деловым соглашением, и в ближайшее время он будет расторгнут.

Лео даже не поворачивается ко мне, произнося эту фразу. Но вся его поза, тембр голоса и взгляд говорят об одном. Он великолепный лжец. Настоящий маэстро фальши. Уверена, даже знаменитый Станиславский сказал бы: «Верю!»

Это вроде бы не должно меня цеплять. И все же на душе становится паршиво. Хочется поскорее убраться из этого зала и обнять свою девочку.

— Вы сегодня удивительно щедры на заявления! — вновь перехватывает инициативу брюнетка. — Может, нам стоит ожидать еще одно? О свадьбе?

На этот раз она похожа не на тореадора, а на лучшую подругу. С улыбкой и блестящими глазами.

— Все в свое время. — Лео легонько сжимает мою руку и коротко кивает дамочке. — Обещаю, Ольга, вы узнаете об этом второй.

* * *

После ответа бойкой журналистке Лео профессионально сворачивает пресс-конференцию. И вместо себя оставляет за столом помощника.

Улыбаясь ярко накрашенными губами, я иду под руку с Рауде мимо пестрой толпы и чувствую, как внутри все трясется.

— Не нужно было врать им о свадьбе, — шепчу, как только входим в кабинку лифта. — Ты переиграл.

— Я даже не пытался играть.

Нахал смотрит так серьезно, словно рядом с нами свора журналистов, и каждый жест снимается на камеру.