Книга Любимых не отпускают, страница 70 – Мария Коваленко

— Он шантажировал тебя…

— Ежемесячно я платил ему довольно крупную сумму. Так пять лет подряд.

— Боже… И эта девушка могла помочь прекратить все?

— Она должна была выкрасть оригиналы документов.

Смотрю на телефон. Штерн присылает еще одно сообщение. Снова краткое: «Буду через пятнадцать минут. Нужно поговорить».

Я уже догадываюсь, о чем будет эта беседа. Раз урод перешел к убийствам, нам нужно срочно менять свою тактику и готовиться к реализации плана «Б».

Фиговая ситуация. Внуков это не Катков. С ним будет намного сложнее. Только, кажется, выбора больше нет.

* * *

Дима появляется ровно через пятнадцать минут. За это время я успеваю влить в себя кофе и уговорить Еву последний раз довериться мне и не лезть в это дело.

Вероятно, если бы не победа над Гришей и новость о возвращении Аллы, моя чудесная женщина ни за что не согласилась бы подождать. С доверием у нас пока не так радужно, как хотелось бы. Но, к удивлению, Ева соглашается почти сразу.

— Поклянись мне в одном, — просит она перед тем, как уйти с Викой и няней на новенькую детскую площадку возле дома.

— В чем угодно.

— Если ты снова решишь выставить меня из своей жизни… — Она облизывает губы, тяжело сглатывает. — Не важно, по какой причине. Во благо или потому что у тебя появились дела поважнее… Ты поговоришь со мной! Прямо! Без посредников! И скажешь правду глаза в глаза!

— Клянусь, что не отстану от тебя. Даже если сама будешь просить. Ни за что!

— Нет! — Она прижимает палец к моим губам. — Нет! Как оказалось, в прошлый раз ты тоже не отстал. Был рядом. Писал песни. Давал деньги на мое продвижение. Благородно. Только больше я на такое не согласна.

— Хорошо.

Я улыбаюсь. Ева еще не призналась мне в любви. Не сказала, что готова жить вместе. Но это ее требование… оно лучше любых откровений.

— Лео, скажи словами! — Привстав на носочки, Ева заглядывает мне в глаза.

— Клянусь быть с тобой откровенным. — Прикладываю ее руку к своей груди. — Мы будем вместе, и ни одна сволочь больше не сможет забрать у меня тебя или дочь.

* * *

Штерн привозит с собой фото трупа. Это точно Алина. А следы на тонкой шее подтверждают версию с удушением.

— Урод даже не попытался изобразить несчастный случай, — холодно произносит Дима. — Скорее всего, поймал ее с поличным, когда пробовала выкрасть документы, допросил и избавился.

— Кажется, я догадываюсь, почему Внуков перешёл к грязным методам. — Тру виски.

От злости хочется крушить все вокруг. Девчонка ни в чем не виновата. Посылая ее к Внукову, мы были уверены, что он ублюдочный шантажист и жиголо, умеющий пользоваться лишь одной штуковиной — своим членом.

Штерн прогнал гада по всем базам данных. У него не было никаких приводов, штрафов и родных с криминальными связями. Сукин сын даже дорогу переходил на зеленый и исключительно по «зебре».

Редкие рассказы Ирмы подтверждали эту теорию. «Вежливый, интеллигентный и умный!» — именно так она описывала своего любовника до того, как он ее бросил.

— Аффект? — предполагает Дима.

— Вероятно. — Не спорю. — А еще стечение обстоятельств. Он пошел на убийство почти сразу после моей пресс-конференции с Евой. Похоже, понял, что я выхожу из сделки и скоро разведусь с Ирмой.

— Вряд ли он там, в своей дыре на краю мира, смотрит телевизор… Но по времени сходится, — нехотя соглашается Штерн.