Книга Пташки, страница 111 – Эмилия Грин

— Вот ... вот так... – ее голос дрожал.

Я начал чередовать: несколько неглубоких, быстрых движений … и затем один длинный, медленный толчок, до самого конца. Полина теряла голову, ее стоны становились все громче, задушеннее…

— Воронов… Я ... я – она задыхалась, когда я внезапно полностью вышел, а затем одним резким движением снова вошел в нее до упора.

Тело Левицкой затряслось, но я не давал ей передышки. Теперь я трахал ее с размахом – то почти выходя полностью, то вгоняя в нее свой член целиком, меняя угол так, чтобы каждый раз задевать самые чувствительные точки.

— Кончаешь? – прошептал я, чувствуя, как ее стенки начали конвульсивно сжиматься.

Полина не ответила, жалобно всхлипнув, когда ее накрыл оргазм.

А я, ощущая, как ее тело ритмично стискивает меня, наконец, позволил себе отпустить контроль. Последние толчки были хаотичными, глубокими и жесткими, пока я не излился ей на спину, рухнув рядом на смятых простынях…

Обтерев девчонку ее же пижамным топом, мои руки обвили ее, прижимая крепче.

— Теперь ты, кстати, официально моя девушка…

Я не отпускал ее даже после того, как наши тела окончательно обессилели. Мои пальцы лениво скользили по ее животу, чувствуя, как по тонкой коже курсируют мурашки.

— Ты в порядке? – прошептал я, целуя ее мокрую от пота шею.

Полина лишь слабо кивнула, похоже, слишком измотанная, чтобы говорить. Но через мгновение девочка перевернулась ко мне лицом. Ее глаза, все еще темные от недавнего удовольствия, внимательно изучали мое лицо.

— Саш, я слышала то, что ты сказал…

Она внезапно притянула мою голову к себе и поцеловала так нежно, что у меня перехватило дыхание. Ее губы дрожали, я почувствовал на своём лице что-то влажное…

— Я люблю тебя, Поль. А во время отпуска понял, что начал испытывать к тебе чувства еще задолго до того, как их осознал, – Сашка еще крепче прижал меня к себе, заставляя упиваться этим волнующим чувством трепета в груди.

— И когда же ты их осознал? – пробормотала я, касаясь его щеки ладонью.

— Когда увидел тебя в своей спальне. Помнишь свое феерическое появление? – прошептал Воронов, пристально глядя мне в глаза.

— Ага. И Агату практически в чем мать родила помню! Фееричнее не придумать, – мрачно усмехнулась я. – Догадываюсь, чем вы занимались после того, как я отчалила… – понимала, что, пожалуй, это не та тема, которую стоит сейчас обсуждать, и, тем не менее, во мне взыграла обида и ревность.

Внезапно Воронов прыснул.

— Вообще не планировал это обсуждать с тобой, но если тебе так не терпится…

Фыркнув, я попыталась вырваться, однако Сашка молниеносно пресек мою попытку к бегству.

— У нас с Агатой в России не было секса, – его интонация была ровной и спокойной.

— Что? – с неверием прошептала я.

Саша едва слышно хмыкнул.

— Ну, ты сама подняла эту тему, Поль. И во время нашей игры в «Правду или действие» ночью в лесу спрашивала. Тогда я как-то затупил. Надо было сразу обо всем тебе рассказать… – на его чувственных губах играла сонная улыбка. – Просто мне до сих пор неловко за всю ту чушь, которую я нес тебе раньше. Не хотел больше касаться подобных тем, – добавил он, не отпуская меня взглядом.

— Получается, у вас и на Алтае ничего не было?

Поморщившись, Сашка покачал головой.

— Но… как такое возможно? Саш, если даже и было… Вы ведь находились в отношениях… – я сорвано выдохнула сквозь стиснутые зубы.