Книга Пташки, страница 61 – Эмилия Грин

Дядя Паша: но Алине, на минуточку, было не четырнадцать, черт возьми! А я говорил, что надо было спилить это дерево на хер, а ты «шалаш им, шалаш…». Вот и доигрались… У них уже что-то было? Ты в курсе?!

Батя: думаю, нет… Саша бы никогда так не поступил с Полиной. Он ее уважает, и хотел, сперва, переговорить с тобой.

Дядя Паша: уважает? –неприятный смех. – Серьезно? Поэтому каждый вечер таскается к моей дочери после своих баб, рассказывая ей об очередных своих похождениях? Я недавно стал свидетелем подобного разговора… - пауза - Ты знаешь, об этом, Кирюх?

В кабине установилась тишина.

Я тяжело сглотнул, мое сердце отбивало бешенный ритм в груди.

Батя: может, не будем вмешиваться? Пусть все идет своим чередом? – не вполне уверенно предложил мой отец, за что я был ему очень благодарен.

Дядя Паша: и все дружно станем звездами шоу «Беремена в 16» и будем с покерными лицами рассказывать на камеру, как так вышло, что мы за ними не доглядели, а теперь по очереди гуляем с коляской, пока Полинка готовится к ОГЭ?

Батя: П-а-а-ш, полагаю, Сашка в курсе, что такое презервативы…

Дядя Паша: ой, бля, я даже не сомневаюсь! Он еще в начале лета захаживал к Таньке Майоровой сразу после того, как Серега уезжал на работу. Ну, явно не чаи распивать… У нас камеры фиксируют и со стороны улицы. Мне как-то охрана показала, какой у тебя резвый пацан. А до этого к Пахомовой наведывался… В тебя пошел сынок.

Мрачный смех Левицкого.

И молчание. Не предвещающее мне ничего хорошего.

Дядя Паша: Кирюх, при всей нашей многолетней дружбе твой сын неуправляемый конь, который потоптал уже половину девок поселка. Ты прекрасно знаешь, что моя дочь еще ребенок. Пусть подольше в куклы играет, а не вот это вот все. Успеет еще. А твой Саша… – разочарованный вздох. – Она для него очередной трофей. Видимо, никого кроме Полины в округе уже не осталось… Некого больше портить…

И тут я не выдержал.

Сам не ожидал, что его слова произведут на меня такое сокрушающее впечатление, подобно взрыву ядерной бомбы.

Мое зрение затуманилось, я чуть… Ну, просто эпик. Слабак. Во всех смыслах хлюпик и жалкий слабак, не достойный такой чистой правильной девчонки, как мой Фунтик.

Я ворвался в кабинет, хватая Левицкого за ворот рубашки, и, прилично так встряхнув, замахнулся, не позволяя ему закончить обличительную тираду.

К счастью, батя успел меня скрутить до того, как я врезал отцу самой желанной девчонки на свете, запоздало осознавая, что этим неадекватным поведением только подтверждаю все вышесказанное…

Ты облажался, Саша. Облажался по полной.

Дальше события развивались уже известным образом.

Тем же вечером родители поставили меня перед выбором: какой из университетов Швейцарии я предпочитаю? Шах и мат.

Стоит ли говорить, что в тот момент моему глубоко загашенному гормонами мозгу было абсолютно фиолетово и до Швейцарии, и до обучения в целом?

В башке на репите проигрывалось что-то из монологов Ромео про кровную месть, отмщение и любовь до последнего вздоха. Ага-ага. С кем только сражаться-то собирался?

С дядей Пашей, который был мне практически как родственник? Или с собственными родителями, принявшими решение отправить меня на чужбину?

Придурок половозрелый, не в состоянии в тот момент не то, что о себе позаботиться, а даже справиться со своей непомерной агрессией, чуть не развязав драку с отцом девушки, в которую был влюблен.