Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 1»
|
— Бонбы кидать? — Нет. Террор — это… это отвратительно, — сказала Евдокия Путятична и я с ней согласился. — А ещё совершенно бессмысленно. Террор лишь озлобляет власти и мешает диалогу. Он противен самой идее гуманизма и… — Что тут происходит? — раздался незнакомый голос и Евдокия Путятична осеклась. И руку убрала. Жаль. Сила её изрядно согрела. Вон, и оцепенение у Савки почти прошло-то. — Всё, Фёдор. Идите, — Евдокия Путятична тоже поднялась. — Наведите порядок. И воспитанников надо убрать, чтобы следы не затоптали. Вовсе комнату заприте, тех, кто был в первом дортуаре, переведите в другие, временно. Голос стал прежним, равнодушно-спокойным. — А вам — доброй ночи, Антон Петрович. Рада, что вы, наконец, вспомнили о своих должностных обязанностях и вернулись. Кажется, ваш отпуск должен был завершиться дня три тому? — Я болел, — голос мне не понравился. Такой вот капризный, ноющий. И раздражения своего тип не скрывает. — В таком случае счастлива, что вам стало легче. — Мне сообщили, что здесь случилось… к слову, что случилось? — Кто сообщил? — Разве это так уж важно? Не Фёдор. Тот топтался у двери, явно не желая оставлять Евдокию Путятичну наедине со мной и этим типом. — Кто-то из старших… — директриса сделала свой вывод. — Ожидаемо… но да, кое-что произошло. В приют проникла тень и напала на воспитанника. — Ужас какой! — воскликнул Антон Петрович, но как-то так, не сильно ужаснувшись. — Бедное дитя… сильно пострадал? Надо будет вызывать полицию… — Фёдор займётся. Шелест. Шорохи какие-то… — До утра дотянет? — Антон Петрович переместился. Всё-таки Савке бы глаза открыть или приоткрыть, потому как напрягает. — Позволите? Я, конечно, не столь силён и талантлив… но зато у меня имеется лицензия на врачебное вмешательство… Это он на что сейчас намекает? Всё-таки мало информации. До отвращения мало. — Моя лишь ограничена, — мягко произнесла Евдокия Путятична. — И допускает использование… способностей в ряде случаев. Вроде нынешнего… Его сила иная. Тоже ощущается горячей, но… такой вот, неровной, будто не поток кипятка, а редкие капли, внутрь попадающие. И Савка ворочается. Ему эта сила не по вкусу. Но чья-то рука прижимает мальчишку к кровати. — Ишь ты… тень до него не добралась? — Добралась. — Тогда… да быть того не может! — Именно, Антон Петрович… именно… мне весьма любопытно, почему в медицинской карте нет ни одной отметки о том, что мальчик — потенциальный дарник, — а вот теперь в голосе её был лёд. Такой, что и меня пробрало до печёнок. Как-то сразу поверилось, что княгинюшка она. Даже целая княгиня. — Потому что никаких оснований полагать, что он дарник, не было… — раздражение прорывается. — Мальчишка был обычным… — Или вы не удосужились обратить внимания на кое-какие признаки. — Удосужился, дорогая Евдокия Путятична… ещё как удосужился… я, если хотите знать, каждого проверяю. И не по разу в год, как сие предписано. Нет… раз в квартал я прогоняю каждого щенка в надежде, что хоть кто-то выдаст реакцию… хоть какую-то. Ваше здоровье! — Постыдились бы пить при ребёнке, раз уж при мне не стыдно. — Да бросьте, Евдокиюшка… мы с вами в одной лодке… в одном дерьме варимся. И вариться будем до скончания времён. И пьянство — это не пьянство. Это способ принятия мира… |