Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 2»
|
А это, похоже, старые обиды выглянули. И улыбочка у Алексея Михайловича теперь больше на оскал похожа. — Да, признаю, десять лет тому меня сложно было назвать… подходящей партией. Третий сын. Калека. К службе, конечно, годен, но не более того. Из доходов — бабкино поместье. О чем вы и высказались со всею прямотой. И я весьма вам за это благодарен. Я прям шкурой чую, как из него благодарность прёт. — Это заставило меня переосмыслить жизнь и… — Бросить службу? — Ну да… армия очень от этого пострадала. — Зря, Алексей… пострадала. Или думаешь, там не нужны умные? — Нужны. Но сильные нужнее. И родовитые. И мы оба знаем, что там для меня путь был бы закрыт. — Зато среди опричников открыт… — Как видите… — Алексей Михайлович криво усмехнулся. — Мне вот никогда не было понятно презрение к жандармам. Они делают нужную работу. — Может и так. Золотари вон тоже делают нужную работу, но здороваться с ними никто не станет. — То есть полагаете… что я навроде золотаря? — Можно и так сказать. Тебя не любят, Алексей. Ни в народе, что понятно, ни на верхах… и там, пожалуй, сильнее не любят, чем в народе. Конечно, Государь пока тебе благоволит, но… — Это пока. Думаете, не понимаю? — Не до конца. У тебя почти нет союзников. Твои реформы, они многих затронут… те же концессии, которые по твоему предложению собираются передавать кому-то там. Ты ж по сути лишаешь старые рода их исконных привилегий. Или вот заводские. Думаешь, промышленники обрадуются твоим идеям? Ограничение рабочего дня — это ещё ладно, это разумно. Но минимальная заработная плата? На кой? Каждый платит, как может, а там пусть сами думают. Страхование здоровья работников? Что ты там ещё нафантазировал? Каждый день, каждый час, каждую минуту в уши государя нашёптывают, что ты не делаешь лучше, что надо наоборот. Строже. Жёстче. Затянуть… — Удавку на шее народа? Она и так затянута до предела. Вы ведь понимаете. Видите это. — Я-то понимаю. Вижу… осознаю… как и то, что ты на своём месте и года не продержишься. Или одни убьют, или другие. Или в лучшем случае отправят куда на край света. Аннушка же… — Сама способна за себя решить, — Анна открыла дверь. — Спасибо, папа, за заботу, но… я согласна. И сказала это, глядя на Алексея Михайловича. — Анна, ты… — Я уже совершеннолетняя, папа. Давно. И долг дочерний исполнила, как ты просил. Алексей Михайлович спешно поднялся и пиджак застегнул. И посторонился: — Вам не стоило вставать… вы… — Я отлично себя чувствую, — она всё же опёрлась на руку, но садиться не стала. — Более того, я бы хотела заключить брак сразу по прибытии в Городню. Решительная женщина. — Анна, это неприлично! — генеральша тоже перестала прятаться. — В конце концов, у тебя муж погиб… — И мне надо играть роль убитой горем вдовы? При том, что и вы, и я, и все-то вокруг знали, каким он был на самом деле? Хватит с меня. Я устала. От притворства. От игр светских. От всего вашего… я просто устала. Ясно. Тут дела и сердечные, и глубоко личные. И с одной стороны мне до них дела нет особо, но с другой чуется мне с этими людьми ещё дело иметь. А вот старый опыт подсказывает, что чем больше ты о людях знаешь, тем это самое дело иметь легче. Не то, чтобы я кого-то шантажировать собирался, но уж больно в этом мире зыбко всё. |