Книга Громов. Хозяин теней 6, страница 77 – Екатерина Насута

Рядом, вытянувшись в струнку, застыл Шувалов-младший. Метелька скукожился, обняв себя.

— Всё, — я указал на полынью. — Вот… если повезет, то это выход.

Надеюсь, что повезет.

Где-то поблизости раздался истошный писк, и я уловил волну удовольствия. Что бы там ни пряталось в норах, оно было сытным.

Я бы, честно говоря, тоже поел.

— Вопрос, кто пойдёт первым…

— Дмитрий.

— Отец?

— Если эта полынья выведет в другую часть этого мира, ты…

— Та! — Тимоха поднялся и погрозил пальцем Буче, которая, возмущённо пискнув, одним движением всосала своего червяка и вскарабкалась по штанине, чтобы залезть братцу под рубашку. А Тимоха, придержав её ладонью, просто взял и шагнул в полынью.

— Так, вперёд… — я ощутил, как та начинает дрожать. — Быстро, быстро… все! Раз-два!

И толкнул Метельку к выходу.

— Вперед! — Шувалов тоже что-то этакое сообразил, если схватил Никиту за шиворот. — Быстрее! Татьяна… извините…

Она просто пролетела мимо, чтобы исчезнуть в окне, как и Николя, и Орлов с Яром и веткой.

Края полыньи вспыхнули чёрным пламенем. Шувалов и меня толкнул, треклятой тростью, ударив как-то так, хитро, что я не удержался и кубарем рухнул в дыру.

Чтоб вас…

Я говорил, что ненавижу некромантов?

…а чтобы избавить малое дитё от жару, надобно привязать на ночь к ногам его по селедке. Только рыбу брать жирную и добрую. Жир селедочный на себя-то жар и притянет^[25].

Лекарские советы

Ощущение от перехода своеобразное.

Вот как мыльный пузырь лопает, обдавая мелкими брызгами. И вкус мыла остаётся на губах. И запах. И грохот вокруг. Жар. Свист пара.

Какой-то… закуток. Или скорее узкий, что кишка, коридорчик.

Вонь едкая, но не оставляющая сомнений, что мы в нормальном мире. Где? А судя по всему, где-то на фабрике. И кажется, даже догадываюсь, какой.

Главное, выбрались.

— Тань? — я поспешно огляделся. Сумрачно. И тесновато. Под ногами что-то шуршит. Над головой, что характерно, тоже. И Призрак радостно кидается на это шуршание. — Тань, ты где?

Тут. Стоит, опираясь рукой на стену. Тимоха рядом, сидит на корточках, что-то разглядывает, и Буча копошится у его ног, жалобно попискивая.

— Тань, ты как?

— Воняет, — сказала она жалобно.

Это точно. Воняло так… в общем, она зажала нос пальцами, но, подозреваю, это не очень помогало. Причём смесь адская. И химия какая-то, и будто палёный жир, и ещё характерные ароматы уборной.

Метелька морщится, затыкая нос рукавом.

— Я… сдохну, — промычал Орлов, озираясь. — А может, вернёмся? Там мне нравилось куда больше…

И он выбрался.

Демидов тоже в стену руками упёрся, но дышит. Старается ртом. Шувалов бледен, и не понять, то ли от перехода, то ли окружающая действительность шокировала.

Так… ага, вот и Николя.

С палкой своею, которая перегородила путь. Коридорчик узкий, и палка встала меж двух стен.

А где…

Стоило подумать, как по стене прошла трещина, из которой показался ботинок. А следом и сам Шувалов-старший. Правда, какой-то он… не такой, что ли? Нет, вроде руки с ногами на месте, и костюмчик, что интересно, не слишком помялся. Так, местами промок, рубашка облепила руки, с жилета текут струйки воды, но это ж ерунда.

Тем паче здесь жарко.

Над Метелькой вон пар поднимался, и над остальными тоже. Подозреваю, что я не исключение. Главное, что этот, наружный жар, окутывающий горячим покрывалом, никак не мешал мёрзнуть изнутри.