Онлайн книга «Громов. Хозяин теней. 7»
|
[2] Имеется в виду учебник Баранова «Книга для классного чтения, используемая для обучения родному языку в начальной школе», 1889 г., содержавший сборник текстов, которые рекомендовалось читать и разбирать на уроках. Тексты в книге довольно простые, рассчитанные на детей. Однако проблема в том, что в народные школы приходили и подростки, и взрослые люди. А крестьянам читать о том, что за птица утка или где водятся лягушки было не только не интересно, но и в целом странно. Глава 9 Глава 9 Новгородцев рассказывал интересную вещь. Студенты держат экзамен за других за плату. За политическую экономию берут по 5 ₽ за экзамен, за финансовое право по 20 ₽ Случалось, что в день один и тот же студент сдавал экзаменов 5 у разных экзаменаторов и получал от товарищей изрядный куш. Когда это открылось, решили применить такую меру: студенты должны предъявлять билет с своей фотографической карточкой. Как в охранке? Из дневника студента [1] Тёмное строгое платье, украшенное лишь аккуратным белым воротничком. Смуглая кожа и чёрные волосы, зачёсанные гладко. Волосы поблескивают, отливают будто вороньи перья. Ворона? Или вороница, если не та, которая сама по себе, а подруга ворона? Хороша, так-то. Нет, на первый взгляд личико обыкновенное, да и сама женщина в этом своём неказистом наряде выглядит так, что и смотреть не хочется. Но мы с Тьмой смотрим. И подмечаем поджатые губы, будто она крайне недовольна. Чем? Тем, что её не пропустили на территорию школы? Или тем, что ей вовсе пришлось сюда идти? Вот качает головой. Вздыхает томно. Поднимает руки, словно невзначай касаясь губ, проверяя, не стёрлась ли помада. Вытаскивает из аккуратной, пусть и не новой, сумки зеркальце. Открывает, косится на себя и снова морщится. Ей не нравится это выцветшее изображение. Очень не нравится. И губы она кусает по привычке, но тут же себя останавливает, запоздало вспоминая, что приличные дамы себя так не ведут. А вот появление Каравайцева она спиной ощущает, не иначе. — Егорушка! — она поворачивается, спешно роняя зеркальце в сумочку. — Егорушка… прости, что отвлекаю, я… — Я рад тебя видеть, — он обнимает женщину. — Сестрица моя. Троюродная. И фальшь режет уши. Её улыбка тоже кажется притворною. — Я тебя давно уже жду. Прям испереживался весь. — Уезжала! — они говорят это громко, не друг для друга, но для сторожа, который вот тут стоит, развесивши уши. И как знать, кому он перескажет увиденное и услышанное. Спектакль. Но чуется, что актёры устали до смерти. — Прогуляемся? — предложил Ворон, разжав объятья. — Ты как, Аглаюшка? — С превеликим удовольствием… — А где тут кафе какое есть? Или кондитерская? Чтоб посидеть прилично? — это уже Ворон у сторожа спросил и тот, довольный, что может помочь, подкрутил ус. — Так это… там, вот, если напрямки, то прямо, а после уж налево. И будет не ресторация, а так. Там и кофий, и еклеры дають! — произнёс он важно. А я… я понял, что должен это услышать. Чтоб вас… — Орлов, — я выглянул из беседки. — Мне надо… в общем, надо. У нашего друга гостья. — Понял. Проводить к дыре? — Проводи. И… — Если вдруг тебя станут искать, то придумать чего-нибудь правдоподобного? — Скажи, что я в парке где-то. Думаю о смысле жизни и Отечестве. Орлов фыркнул. — Может, — Шувалов привычным жестом скрестил руки за спиной. — Тебя проводить? Не до дыры, а дальше? |