Книга Дикий, дикий Запад, страница 118 – Екатерина Насута

— Людям?

— Да. Они ведь слабее орков. А я, пусть для племени и не был сильным, но среди людей и тогда выделялся. И умел многое. И ждал, что ко мне отнесутся с уважением.

— Не отнеслись?

— Нет. В первую же неделю подкараулили и закидали дерьмом. Издали. Знаешь, было обидно. Они смеялись, швыряли, а я… я пытался увернуться и кричал, что вызываю на бой.

— Дураков не нашлось?

— Точно. А когда я прошел по следу и… поговорил с одним из тех мальчишек, его родители пришли к отцу. Жаловаться. И не только они. Потом приходил пастор. Судья. И все, кто был в городе и считался приличным обществом.

— Сочувствую.

— Кричали, что я дикарь. Что опасен. Что держать меня надо на цепи. Отец, к слову, послал их… в общем, не вышло разговора. Потом уже матушка водила меня в школу. И Милли тоже. Но ничего хорошего не получилось. Там я сразу терялся. Понимаешь, я мог прочитать следы даже на камнях. Умел говорить с духами. Видел сокрытое. Я охотился и жил в лесу один, неделями, а в школе терялся. Все это казалось таким… таким неправильным. Меня пытались учить, спрашивали, а я не мог ответить. И застывал. Даже розги не помогали. А розги наставник использовал частенько.

Чарльз вздохнул.

Похоже, в местных школах порядки мало отличаются от тех, что приняты в том весьма известном учебном заведении, в котором случилось учиться ему.

— Меня называли тупицей. Идиотом. Смеялись. И пакостили. Исподтишка. Мелко. От этого становилось только хуже. Отец злился. И тоже кричал, что я его позорю. Что боги его прокляли. Может, конечно, был и прав, хотя не нам судить.

Эдди поймал на ладонь рыжую искру, которая почему-то не погасла, но заплясала, задрожала, разворачивая рыжие крылья.

— Я решил сбежать. Решил, что дорога не такая и дальняя. Через горы, а потом севернее, к лесам. Я знал, где обитает племя. И они бы приняли меня. Я так надеялся.

— Не получилось?

— Милли поняла. Сказала, что не я дурак, а они. А я буду дураком, если поверю им. И вообще, в школе делать нечего, там одни уроды. Над ней тоже смеялись, но она уже умела постоять за себя. И за меня тоже.

— Вы… не очень похожи на брата и сестру.

— Знаю. Мне просто повезло.

Эдди подул, и бабочка поднялась, заплясала над костром.

— Иногда я вижу себя, того. И мне опять страшно. Я могу ударом кулака бизона уложить, а мне опять страшно. Понимаешь? И я не хочу для Милли такой жизни. Там… да, мужа ты ей найдешь. Это не так и сложно, если подумать. Но сумеешь ли ты сделать так, чтобы этот мужчина полюбил мою сестру?

Эдди поднялся.

Хорошо. Отвечать не понадобилось.

Третий день пошел.

А мы все сидим. Ну, то есть не просто сидим, а иногда лежим и даже ходим, правда, особо-то ходить некуда. Прерии кругом. Сухая земля. Трава, что торчит редкими космами, и падальщики где-то там, в вышине. Кружатся, орут, намекая, что больно живые мы для этих мест и менее живыми были бы симпатичнее. Дело не в них.

Ожидание выматывает.

И не только меня.

— Милисента, сосредоточься, пожалуйста, – занудным голосом произнес граф и нахмурился. А я подумала, что левая сторона лица у него облезла чуть больше правой. И не сосредоточилась. Волна Силы, сорвавшись с ладоней, полетела, оставив на сухой траве черный след.

— Извини, – сказала я и руки за спину спрятала.