Книга Дикий, дикий Запад, страница 57 – Екатерина Насута

На что похожа Мертвая роща? На рощу и похожа. Только мертвую. Нет, добрались-то мы до нее не сразу. Сперва Эдди кружил, искал тропу, которая все не давалась: видать, крепко от чужаков была зачарована. Эдди даже нервничать начал.

А потом придумал, что делать.

Оно, конечно, не слишком красиво вышло. Я даже отвернулась, когда Эдди к покойнице подошел со своим тесаком. А все одно звук получился мерзким. После уж то ничего. Голова? Будто я их раньше не видела. Голову он к седлу привязал. А там уж на крови-то, пусть и мертвой, путь открыл.

Сказал только:

— Если этот очнется и блевать захочет, скажи, чтоб не сильно. А то воды на ближайшие мили я не чую.

Я кивнула. И подумала, что и вправду нехорошо будет, если очнется. Ну и повод его коняги прибрала. Так и поехали. Впереди Эдди с головою в седле, которую он рукой еще придерживал. И ехал с закрытыми глазами, но обманываться не след: все-то он видел.

Пусть и не своими глазами.

Ну а за ним я, а там и Чарли, который, на счастье свое, продолжал пребывать в состоянии бессознательном. Я бы даже решила, что он вовсе окочурился, но теперь как-то очень уж ясно слышала огонек Силы внутри него.

Так мы ехали.

И ехали.

И все еще ехали, не останавливаясь, даже когда солнце за полдень перевалило. Ну а потом уже и приехали. Горы вдруг стали будто бы темнее, а потом, наоборот, разом посветлели. И с каждым шагом – а лошади уже едва брели, тоже понять надо, что утомились, – они все больше выцветали.

В какой-то момент краски вовсе схлынули.

Горы же покрылись… солью?

Я даже спешилась и пальцем потрогала искрящиеся белые кристаллы. Острые какие!

— Не вздумай в рот тянуть! – не открывая глаз, сказал Эдди.

Я поспешно вытерла пальцы и лошадь взяла под уздцы. Та явно беспокоилась. Вон, затанцевала, ушами прядет, пятится. Не по вкусу ей место.

И в чем-то я лошадь понимала.

Чем дальше, тем сильнее я ощущала темную Силу, что выплеснулась на дорогу.

На рощу.

Белую-белую рощу. Деревья в ней, казалось, застыли вне времени, покрытые все той же искрящейся чистою солью. Свет заходящего солнца окрашивал их то в розовый, то в алый, и тогда казалось, что сквозь соль проступают пятна крови.

— Нехорошо здесь. – Я обхватила себя руками. – Эдди…

— Убивали тут. Многих. – Братец открыл-таки глаза и попытался спешиться, а в итоге мало что не свалился. Я едва успела подхватить. А эта бестолочь заворчала, мол, тяжелый. Без него знаю, что тяжелый. Но это еще не повод, чтобы мордой в соль падать. А вот голова бухнулась, покатилась прямо к мертвым деревам. И те вдруг ожили, зашевелили ветвями, хотя, клянусь, я не ощутила и тени ветра.

Захрустела корка.

Потянулась.

И затянула голову плотным соляным панцирем. Кажется, я начала понимать, почему сюда за солью никто не ходит. А ведь казалось бы, недалече.

— Как там Чарли?

— Живой, – честно ответила я, помогая Эдди добраться до графчика. – Но того… крепко, видать, выложился. Нам бы отдохнуть.

И лучше бы там, в скалах, потому как соляная роща, сожравшая только что голову, не выглядела сколько-нибудь подходящим местом для отдыха. А с другой стороны, горы нас теперь не примут.

Да и лошади едва стоят.

И я не лучше.

А ведь нам проводников обещали. Хотя… один нас уже проводил.