Книга Дикий, дикий Запад, страница 72 – Екатерина Насута

— Я помню. – Сиу прикрыла глаза, но, когда Чарли подвинулся, освобождая место, опустилась на одеяло. – Мы передаем память. Моя мать отдала свою мне, когда наступил ее час уходить в мир мертвых. А ей передала память ее мать. У меня много воспоминаний.

В тонких пальцах появилось ожерелье из камней. Простых. Кривоватых. Даже неограненных. Будто собирали первые, что попались на пути.

А может, так оно и было.

— И среди них есть воспоминания о начале миров. И о тех, кто полагал себя истинными детьми богов. Они ставили свои города и владели всею землей, сколько ее есть. – Она перебирала камни один за другим, так быстро, что я не успевала проследить взглядом. – И никто не смел оспорить их право.

Почему-то это звучало… жутковато, что ли.

— Ибо не было существа, которое, взглянув на кхемет, оставалось бы в разуме.

— И… что с ними случилось? – поинтересовался Чарли весьма кстати, потому как меня данный вопрос тоже заинтересовал.

— Они умерли.

— Вот так просто взяли и умерли?

— Почему «просто»? – Сиу закрыла глаза. – Просто никогда не бывает. Они полагали себя равными богам, позабыв, что за все приходится платить. Но лишь после их падения прочие народы обрели свободу.

— А в степи остались города. Мертвые, – добавил брат.

— Ага. – Графчик замолчал, кажется пытаясь переварить услышанное. – И там…

— Нет ничего хорошего, – ответил Эдди, потом поглядел на меня этак, словно извиняясь. – Мне доводилось бывать. Однажды.

А вот об этом братец не рассказывал.

— Давно уже. Честно говоря, туда ходят время от времени. Там много… всякого.

— Золота?

— И золота тоже. Кхемет любили золото, – пояснила сиу. – Но ищут не его, а вещи.

— Кхамат, то есть кхемет умели многое… – Эдди махнул рукой. – Порой кто-то что-то находит. Такое, чего нет в вашем мире. Да и в нашем. Я слышал, будто Веселый Билл отыскал одну штуку… и не знал промаха. А еще пули в его револьверах не заканчивались.

Я тоже такое слышала, да только мало ли баек по степи ходит.

— Насколько это правда, не знаю. А вот мой дед… другой дед, он показывал мне дудочку. Простую такую. Из кости вырезанную. Играть можно до посинения, а ни звука не вырвется.

— Очень полезно, – не удержался Чарли.

— Что ты понимаешь. Он получил власть над всем зверьем. На голос этой дудки и стада бизонов приходили, и волки, и даже вон те твари… – Эдди ткнул пальцем в небо, где кружились падальщики. – И дед мог приказать им. Я сам видел.

— И что с ней стало?

— Понятия не имею. Меня же увезли. – Эдди потянулся. – Папаша однажды явился и сказал, что забирает. Ну, меня забирает.

— И отдали?

— Он был в своем праве. А мать… она уже нашла себе нового мужа. И завела новых детей. Я там был лишним. А вот с дедом жаль, что попрощаться не успел.

Он подавил зевок.

— Он, верно, уже помер.

— А дудка?

— Дед нашел бы, кому ее передать.

— Не жалеешь?

Эдди пожал плечами.

— Я все одно был бы чужим там. Даже если бы стал шаманом. Плохо племени, в котором шаман чужой. Неважно. Спать ложись. Пойдем рано. Надо миновать эту дрянь до того, как солнце сядет. Иначе…

Договаривать Эдди не стал. А оно и так понятно, что ничего хорошего нас не ждет.

Ночью, как ни странно, спалось. Пусть сны были путанными. В них Августа то бежала от кого-то, а Чарльз спешил ей навстречу, но категорически не успевал; то, наоборот, сестра что-то страстно объясняла, говорила, убеждала, будто бы ей вовсе даже неплохо замужем.