Книга Восток. Запад. Цивилизация, страница 118 – Екатерина Насута

Он сделал шаг.

Что еще?

Столы. Длинные столы из тех, которым место в госпитале. Стоят, поблескивают металлом. Меж ними – столики, тоже из госпиталя. Инструмент прикрыт, но Чарльз знает, он там есть.

И тело на столе.

На самом дальнем. Оно лежит под простыней, которая лишь обрисовывает очертания. Что это? Проверка? Глупая шутка?

— Эй… – Голос тает и теряется. Пещера велика и формы неправильной. Она изгибается, уходя куда-то дальше, но пока не рассмотреть, куда именно. – Есть тут кто?

Еще шаг. Теперь становятся видны шкафы, высокие, в потолок. Со стеклянными дверцами, за которыми выстроились черепа. Они пялятся на Чарльза темными провалами глазниц.

И скалятся.

Человеческие? Он не настолько хорошо знает анатомию, чтобы утверждать со всей определенностью. А тело на столе неподвижно. И… тянет убрать простыню.

Рука сама к ней тянется. И замирает.

Старая студенческая шутка? За такие и зубы выбить можно, но…

Простыня съезжает. И нет, не шутка. Девушка мертва. Какое смутно знакомое лицо. Чарльз ее видел? Определенно. Бледненькое. И румянца нет. Косметики. Голова обрита, поэтому и черты искажаются. Это та, которая… смирная такая.

— За что ее? – Вопрос Чарльз задал в никуда, но его услышали.

— Эксперимент, – спокойно ответили ему. И затем из сумрака пещеры, того, что начинался за шкафами, выглянул человек. – Всего-навсего эксперимент.

— Над людьми?

Шея у девушки тонкая. И синяки на ней, которые кажутся яркими, словно кто-то испачкал руку в варенье, прежде чем схватиться за эту шею.

Кто?

Синяки есть и на плечах.

На ребрах.

— Если хочешь изменить мир для людей, то и опыты надо ставить над ними. – Человек приближался медленно. Он шел, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух.

Болен?

Чарльз прищурился.

— Кто вы?

— Разве имя имеет значение?

— Пожалуй, нет. – Он прикрыл девушку, которую больше не волновала ее нагота. – Но надо же мне как-то вас называть. Брат? Братом, простите, не могу.

— Мне говорили, что вы весьма, как бы это выразиться… щепетильны?

— Чистоплюй?

— Именно.

— У всех есть недостатки. – Чарльз повернулся к шкафам. – Это черепа ваших жертв?

— Что? Жертв? Тогда уж не моих. – Человек засмеялся хриплым дребезжащим смехом. – Это, скорее, жертвы науки. Еще то чудовище.

— Большее, чем люди?

— От людей она неотделима. Люди… они всегда желали знать. Почему солнце садится и восходит. Почему идет дождь. Почему земля родит. Почему случаются болезни. Тысячи, тысячи тысяч вопросов, которые породили науку, а уж она в свою очередь – новые вопросы. Процесс познания неотделим от разума. – Человек коснулся пальцем лба.

И наконец-то подошел достаточно близко, чтобы можно было его разглядеть.

— Кто вы?

Невысокий. Сутуловатый. И сутулость эта какая-то странная. Складки плаща, в который человек кутается, не скрывают ее, наоборот, даже подчеркивают, что левое плечо у него выше правого. Что руку он поджимает к груди, а сама грудь будто утоплена в тело. Правая рука стискивает рукоять трости, простую, без фигур и серебра. И она нужна не для красоты – для опоры.

— Тот, кто должен был умереть.

— При пожаре? Много лет назад?

Лицо у него ровное, с кожей гладкой, которая бывает лишь у людей юных. И это тоже кажется неестественным. Даже не маска – хуже.

Это лицо притворяется настоящим.