Книга Восток. Запад. Цивилизация, страница 188 – Екатерина Насута

— Похоже, но… – Она вернула кубок Никсе и накрыла руками живот. – Я уже сейчас слышу его. Он будет сильным. Очень сильным!

— Алистер – некромант, он приносит людей в жертвы. Он… что-то делает.

Чарльз вдруг понял, кого ему напоминает Никса. Тех слуг в старинных нарядах из ныне сожженного особняка.

— Да. – Августа повернулась к женщине. – Это его подарок. Чудесный, к слову. Ты бы знал, до чего сложно найти хорошую служанку, которая будет делать то, что ей говорят, не станет сплетничать и злословить. Да и вообще…

— Мы уезжаем.

— Ты, Чарли. – Августа погладила живот. – Ты уезжаешь. А я остаюсь.

— Августа!

— А если будешь упрямиться, если вдруг попытаешься забрать меня силой… Это глупо, поскольку я буду против, как и дядюшка и дорогие кузены. Но мы их звать не станем, верно? – Августа чуть привстала, и Никса спокойно подхватила ее, помогая удержаться на ногах. Живот сестры стал выглядеть еще более огромным. – Мы разберемся сами… правда? Вот так.

Она коснулась его шеи, и Чарльз задохнулся.

Он пытался дышать.

И не мог.

Легкие схлопнулись. Сердце остановилось. И голову раскололо болью.

— Больно, да? – Чарльз очнулся на полу. Взгляд его уперся в мягкие меховые туфельки, украшенные крупными жемчужинами. – Это даже интересно, познавательно… Знаешь, чужая боль, оказывается, несколько облегчает твою. Особенно если это боль человека, который виновен.

Дышать было тяжело. Огонь еще жил там, внутри.

Надо… перевернуться на бок. И встать. Хотя бы на четвереньки. Или на колени.

— Ты… – кое-как просипел Чарльз. – Не боишься, что… после рождения ребенка… станешь не нужна? И твой ребенок… зачем он ему?

— Чтобы сделать Алистера императором. – Августа сидела в своем кресле на колесах и пила. Тягучее красное зелье оставалось на губах ее.

Зелье ли?

Или…

— Я не против. Пусть становится. Сыну все одно сначала надо вырасти. – Она чуть прикрыла глаза. – А ты, Чарли… Не стоило тебе лезть в мою жизнь.

Наверное.

Подняться на ноги вышло не сразу. Августа наблюдала. Жадно. За каждым движением, за тем, как дрожат у него руки. Как ползут по шее капли пота. Как нить слюны вытекает из приоткрытого – а закрываться он никак не желал – рта.

— Кстати. – Она произнесла это почти равнодушно. – Алистер знает далеко не все.

— Что?..

— Ты обвинял моего мужа в том, что те женщины умирали, что они не могли выносить дитя. Так вот, он как раз ни при чем.

— Нет. – Чарли покачал головой.

— Просто мой сын должен не только появиться первым, он должен быть единственным, – спокойно ответила она. – Так что… Алистер, конечно, полон надежд, но кто знает, как оно получится.

Из гостиной Чарльз выходил на негнущихся ногах и уже в коридоре прислонился к стене, закрыл глаза, пытаясь понять, что же чувствует.

Ничего.

Пожалуй, ничего. Та женщина, в кресле, не имеет ничего общего с Августой. С его Августой – с той, что бежала навстречу в те редкие дни, когда получалось вернуться домой. Той, что смеялась громко и радостно. И плела венки из полевых цветов.

С той, что…

«Я тебя люблю, братик!»

Когда все случилось?

Когда он уехал? Учиться. Потом служба, когда оказалось, что там, за стенами дома, тоже есть жизнь. И Чарльз в нее окунулся с головой. И как-то стало вдруг не до сестры и не до матери.

Чувство вины было бескрайним, как океан.