Книга Восток. Запад. Цивилизация, страница 74 – Екатерина Насута

Не заметила?

Или сделала вид, что не заметила? И обида странным образом стала почти невыносимой.

— Не злой. – Тихий голос сиу избавил от наваждения. – Но слабый. Ненадежно. Не верь.

— Не буду. – Эдди решительно зашагал по тропинке. До домиков – рукой подать, и если поспешить, то… А к чему спешить-то?

Можно подумать, его там кто-то ждет.

Или все-таки ждет? Ничего. Доберется – и все выяснит.

Эдди нисколько не удивился, увидев матушку. Почему-то даже подумалось, что оно вполне себе правильно и по-другому быть не может.

— Добрый день! – Матушка сидела у окна с рукоделием, которое отложила.

В корзинку.

Корзинку поставила на подоконник, на котором уже лежала расшитая незабудками салфетка. Салфетку прижимала пузатая ваза с букетом цветов. Над ней, прихваченные широкими поясами, начинались занавеси из какой-то легкой полупрозрачной ткани.

Эдди хмыкнул, отметив толстый ковер на полу.

Изящные до крайности стулья.

И стол такой же, пусть и лежит поверх него скатерть, но все одно видать. Да и скатерть с незабудками, в пару салфетке.

— Добрый, – как-то не слишком уверенно ответила Милисента, озираясь. – Тут так и было?

— Было не так. – Матушка поднялась и протянула руку, которую Чарльз поцеловал. – Но мне показалось, что если уж все так складывается, то это место стоит слегка обновить. Домик, конечно, небольшой.

Эдди промолчал.

— Гостиная совмещена со столовой. Спальня тоже невелика, кровать узковата, но нормальную привезут уже завтра. А пока что успели. Ванна, кстати, имеется, и это уже плюс.

— Кухня такая, что собака задницу не вопрет, – пожаловалась Мамаша Мо, выплывая с фарфоровой супницей, из которой торчала серебряная рукоять половника. – Не повернуться. Я к нормальным привыкла, а тут… Хотя для здешних девиц, может, и сойдет. Садитесь.

Желающих спорить не нашлось.

— Суп с раками, – возвестила Мамаша Мо. – Правда, здешние раки – разве ж это раки? Недоразумение одно! Замаялась ковыряться. Но вроде ничего. И ты ешь!

Это она сказала Эваноре, которая от испуга едва ложку не выронила.

— Тощая, бледная. Так ты замуж не выйдешь. А еще учиться.

Ее ворчание было привычно. А вот леди Орвуд, кажется, несколько смутилась.

— А эта, ишь, глазищами зыркает. Ничего, Мамашу Мо ведьмой не напужать. И вы, два балбеса… ладно сами сюда лезете, а девок чего потащили?

— Она… – Эва осторожно покосилась на широкую спину Мамаши Мо, которая торжественно удалилась в сторону кухни. – Всегда такая?

— Всегда, – признался Эдди. – Но готовит отменно.

— Мама. – Милисента поглядела на мужа. – А ты как тут оказалась?

— Приехала.

— Я серьезно. Сюда же не пускают. Женщин. И все такое…

А Эдди подумалось, что матушку и прежде было крайне сложно куда-то не пустить.

— Не пускают, – согласилась она. – Обычно. Но для меня сделали исключение.

— Почему?

— Потому что многоуважаемый Лассон…

— Это ректор, – пояснил Чарльз, за что Эдди проникся к нему благодарностью. А еще подумалось, что мог бы и сам поинтересоваться, кто в этом стаде за пастуха. – Избирается голосованием. Тоже одна из привилегий университета.

— …прекрасно понимает, что привилегии привилегиями, а финансирование финансированием. Казна тратит на развитие науки немалые суммы. Но иногда об этом забывают.

— И его императорское величество решили напомнить? – Леди Орвуд к еде так и не притронулась. А вот Эва ела. И сестрица ее. Даже ложку облизывала, зажмурившись.