Книга Черный принц, страница 145 – Екатерина Насута

Хрупким, серо-зеленым.

С запахом кладбищенской земли… жирной, на ней всегда крапива росла хорошо, и мать из нее варила суп. Таннис нравилось за крапивой ходить, пусть кладбищенский сторож и грозился полицию позвать.

— Мой отец исчез сразу после свадьбы, – сказал Освальд, остановившись у туалетного столика. – Матушка очень переживала… и переживает до сих пор.

Зеркало, затянутое пылью и паутиной.

Манекен.

Белое платье с фижмами. Кружево пожелтело, потемнел подол, но платье выглядело все еще нарядным, как и фата, свисавшая с дверцы шкафа.

Освальд приоткрыл дверь.

— На самом деле печальная история. – Он протянул руку, и Таннис, ступая по мертвым розам, вошла в шкаф. – Об обманутом доверии. Вперед.

Он протянул свечу, от которой осталась треть длины. И Таннис взяла.

Ступеньки.

Камень.

Подземелье. Крадущиеся шаги того, кто ступает за Таннис след в след.

Шаг в шаг.

Если толкнет… поэтому пустил первой, опасался. Хорошо. Пусть боится, бесстрашный подземный король. А лестница все тянется и тянется. Сколько здесь ступеней? Никак не меньше сотни.

И камера. Железные прутья. Мертвецы, которые и после смерти не обрели свободы.

— Он прожил несколько лет. – Освальд забрал свечу и поставил на столик. – Поверь, это достаточно серьезное… наказание. К слову, он до сих пор в розыске.

Он перехватил руку Таннис и дернул, подталкивая ее к решетке. Петля обвила запястье, сдавила.

— Что ты…

Кожаный шнур притянул Таннис к решетке.

— Не пугайся. – Освальд затянул узел. – Я вернусь… через некоторое время.

Таннис дергала рукой, понимая, что не справится.

— Я просто хочу, чтобы ты подумала, поняла, насколько все серьезно.

Он поставил свечу рядом с Таннис.

И ушел.

Этот чертов ублюдок ушел, не оглянувшись даже. И Таннис закусила губу, чтобы не закричать. Она не станет умолять о помощи… и просто сядет.

Просто на пол.

Пол холодный, и рядом мертвец. Он прислонился к решетке, глядя на Таннис пустыми глазницами. От мертвеца пахло тленом, и кожа его, пергаментно-хрупкая, продралась на скулах.

Не страшно.

Чего бояться мертвецов? Живые страшней. Таннис притянула колени к груди и подергала руку, спуская петлю ниже. Подумать? И о чем же ей, спрашивается, думать? Подчиниться и сделать так, чтобы Кейрен поверил, будто она нашла другого? Поверит же, это несложно… девочка из Нижнего города… как там Стелка говорила? Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше?

Кейрен ее проклянет… и забудет.

Зато жив останется.

Мертвец цеплялся за прутья. Не один год он умирал, значит? Исчез… чем он провинился? Хотя, кажется, Таннис знала, ведь мертвецов было больше, и та, другая, в полуистлевшем платье, все еще пряталась в углу.

Правильно, Кейрен останется жить. И женится.

И пусть у него будут дети. Раны зарастут, а шрамы исчезнут. Так ведь бывает, а с остальным Таннис как-нибудь да справится. Она прижалась лбом к холодному пруту и, выдохнув, сказала:

— Тебе было страшно умирать?

Наверное.

Свеча оплывала, и горячие восковые капли стекали на камень. Ее хватит еще на четверть часа, а потом что? Тишина. Темнота. Пара мертвецов молчаливыми собеседниками.

Ожидание.

О да, Таннис хорошо обо всем подумает. Она дернула руку, чувствуя, как впивается в кожу ременная петля. Но боль и холод отрезвляли.

Это хорошо.

Замечательно.