Книга Черный принц, страница 152 – Екатерина Насута

Матушка видела новорожденного герцога Шеффолк?

И что это дает? Ничего.

— Все дети прелестны, – со вздохом признала леди Сольвейг.

Наверняка ей хотелось добавить еще что-то.

— Конечно, Шеффолк-холл уже тогда переживал не лучшие дни… я слышала, что Ульне пребывала в весьма затруднительных обстоятельствах. Поговаривали, будто после смерти отца ее допекали кредиторы…

Матушка нахмурилась. Кредиторы в ее представлении были явлением почти столь же непристойным, как и содержанки.

— Но потом все разрешилось.

— Как?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Должно быть, она что-нибудь продала. Знаешь, одно время полагали, будто она вовсе умерла.

Старуха выглядела до отвращения живой.

И все-таки почему? Приняла чужака. Назвала сыном.

— Ах да, я слышала, что не так давно Освальд женился.

— На ком?

— Мэри Августа Каролина фон Литтер, – четко разделяя слова, произнесла матушка. – Дорогой, ты помнишь фон Литтера?

Отец кивнул.

— Того самого? – уточнил Кейрен.

И отец ответил:

— Ансельм фон Литтер, военные поставки. За последний год он утроил состояние… и прикупил пару перспективных шахт за Перевалом, еще когда была возможность взять по мизерной цене.

Интересный союз… титул и деньги.

— Правда, старый клещ скончался.

— Когда?

— Да сразу после свадьбы дочери. – Отец нахмурился и потер подбородок. – Мутное дело. Не лез бы ты, Кейрен.

Поздно. Он уже увяз в этом мутном деле.

— Несчастный случай?

— Гаррад!

Отец лишь отмахнулся.

— Сколь знаю, сердце стало. Старик был немолод. Ничего удивительного.

…кроме некоторой подозрительной своевременности данной смерти.

И отец кивает, подтверждая догадку.

— Состояние перешло к Шеффолку.

Экипаж остановился, и матушка с излишней поспешностью вышла. Она рукой придерживала подол рваного платья, все еще умудряясь стоять на двух ногах.

— Поосторожней там, Кейрен… – Гаррад выбрался следом. – Хвост не подпали.

Леди Сольвейг перекинулась на пороге дома, сменив обличье с потрясающей скоростью. И раздраженный голос ее подхлестнул лошадей, которые взяли с места в галоп. Экипаж тряхнуло, хлопнули дверцы, и Кейрену пришлось вцепиться в поручень, чтобы усидеть.

— За воротами остановишь, – крикнул он кучеру, который пытался осадить упряжку. – Дальше сам.

…а матушка к утру отойдет. Потом сляжет с надуманной мигренью, заставив доктора Эйса метаться между клиникой и особняком. Впрочем, он привычен. Явится к утру, выставит в шеренгу склянки с настоями от головной боли, головокружения и дурноты, разложит астрологическую карту и будет долго, с полным сочувствием выслушивать жалобы.

Хороший он человек, доктор Эйс.

Терпеливый.

Высадили Кейрена на перекрестке.

Ночь. Город. Снег. Темные стекла спящих витрин и газовые фонари. Мороз. И лужи заледенели, покрылись слюдяной коркой, которая, быть может, и не растает в преддверии зимы. Ветер гонит старую газету и поземку выплетает, затирая чьи-то следы.

Тишина.

Гулкая, нарушаемая лишь скрипом снега под ногами. Ботинки в театре слегка обсохли, но тонкая их подошва скользила, да и холод пробирался сквозь нее, поторапливая.

А может, не стоило экипаж отправлять?

Да и вовсе, кто из дому гнал? В особняке тепло, ванна горячая наверняка готова… ужин и пирог с пьяной вишней на десерт. Камин. Любимое кресло.

Уют комнаты…

Кейрен ущипнул себя за ухо, прогоняя наваждение.