Онлайн книга «Черный принц»
|
— Что например? — Завтрак. — Я не голодна. — Совсем-совсем? – Он переворачивается на спину, увлекая Кэри за собой. — Немного… на тебе неудобно лежать! — Почему? И руку перекинул через спину, не позволяя слезть. — Ты костлявый! — Неправда. — Правда. – Впрочем, так удобней его разглядывать… и странное дело, стыда Кэри не испытывает, скорее уж любопытство. – Костлявый и жилистый… Загоревший на шее, а грудь бледная и с родинками, которые треугольником. И Кэри вычерчивает этот треугольник, от родинке к родинке… бесконечный путь. — Кэр-р-ри… И когда Брокк ее имя произносит, то внутри него что-то урчит… или это не от имени, но от голода? Тогда и вправду вставать бы надо, но не хочется. А ночь закончилась, и Кэри немного страшно, вдруг да утро все изменит? Он снова отстранится, и тогда… — Кэри, – Брокк стряхивает ее, но не позволяет упасть, прижимает к кровати, целует в нос, – скажи, что бы я без тебя делал? — Жил бы… — …несоблазненным. Он смеется, и от смеха становится легко-легко. Ничего не изменится. Это ее муж… и ее дом… и ее жизнь, которая уже навсегда. — Кэрри. – Он наклоняется, упираясь лбом в лоб. – Кэр-р-ри… — Что? — Ничего, просто так… или нельзя? — Можно, наверное… И старые часы оживают. Удары их эхом разносятся по дому, отмечая новый час жизни… и наверное, вправду пора вставать. Хотя бы для завтрака. — Ты как? – Брокк убирает с ее лица пряди. — Хорошо. — Точно? — Да. – Теплое плечо и теплые же пальцы, несмотря на то что железные. Кэри помнит, насколько они ласковые. И тянется, льнет к руке, которая замирает, словно опасаясь спугнуть. — Кэри, – он становится серьезен, и значит, все-таки закончилась чудесная ночь, – пожалуйста, не сердись, но после бала я отправлю тебя в Долину. Сердиться у нее настроения нет. — И на балу… пожалуйста, держись меня. — Держусь. Его и за него. — Или Одена… он будет. Виттара еще… — Все будет хорошо. Опять тревоги, которые его не отпускают, и Кэри борется с ними единственным доступным ей способом, стирая морщины с его лба. Губы сухие, жесткие. Мягкие. А в глазах – солнце, наверное, так не бывает, чтобы солнце в исключительном владении, но у Кэри оно – собственное, единоличного пользования. — Все будет, – эхом повторяет Брокк. Будет обязательно. А дни, пусть и прибавляют по минуте после ночи перелома, все еще коротки. И нынешний тает фисташковым мороженым. Время ощущается остро, и Кэри прячется от него. Завтрак и старые часы, следящие за Кэри круглыми глазами бронзовых сов. Серебряные кольца для салфеток и жесткая накрахмаленная ткань. Скатерть с зимним узором. Пара свечей в гнезде можжевеловых веток. Лента развязалась, легла золотистой дорожкой… — О чем ты думаешь? – Брокк рядом, близко, и эта близость успокаивает. — О том, что будет. — Сегодня? — Нет, вообще будет… с тобой и со мной. — С тобой, – повторяет он за нею, – и со мной… с нами… мы будем жить долго. — И счастливо? — Конечно, как иначе. – Брокк убирает дорожку из ленты. – Счастливо… и очень-очень долго… в Долине или в городе, там, где ты захочешь. Не так уж важно, если вместе и счастливо. Кэри знает, что у счастья привкус утреннего кофе, которое варят здесь с корицей и каплей лимонного сока для кислоты. Аромат свежего хлеба и молока, оно в фарфоровом кофейнике с нарисованной коровой… счастье звенит в крови, и просто так… колокольчики из ее косы не все еще собрали… |