Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
Еще поворот, еще коридор. Чаши с огнем. Щиты. Знакомое место. И дверь знакомая, та, у которой замерла стража. Четверо или пятеро. Один из солдат почему-то сидит на полу, вытянув ноги и держась за бок. Кырыма и здесь нет. А Морхай стоит на четвереньках, прижавшись ухом к двери, и прислушивается. Темный халат с меховой опушкой, растрепанные рыжие волосы, распухший нос, треснувшие губы и размазанная по подбородку кровь. — … кишки повыпускаюууу! — донеслось из-за двери. — Наконец-то! — Морхай вскочил и шагнул на встречу, заставив Элью попятиться. — За всё мне ответите, выблядки ослиные! Элы! — снова раздался крик, и что-то тяжелое металлическое с грохотом врезалось в стену. — Поубиваю! Элы! Морхай инстинктивно пригнулся и, глядя на склану, зашипел: — Явилась, сука. Что ты с ним сделала? Пощечина. И еще одна. И ладонь на горле, сейчас сожмется, раздавив гортань. А в комнате продолжается: — Кырым, сволочь! Где Кырым? Найдите Кырыма, иначе я всех вас собственными руками… — Что ты с ним сделала? — Господин Морхай, — встрял один из солдат. — Придушите ведь. Морхай отпустил, но так посмотрел на говорившего, что тот согнулся в поклоне до самой земли. — Ладно. Кырым сам виноват. Тубег, открывай, только осторожно. А вы двое — наготове, если что. Повинуясь команде, солдат повернул ключ и потянул на себя дверь. В следующее мгновение Морхай впихнул Элью в образовавшуюся щель и снова закрыл комнату. Проклятье, что опять? Тихо. Теперь только кожаный полог отделяет ее от… Чего? Пахнет кровью, вином и розовым маслом. Последним — назойливо, до тошноты. Кожаную занавеску медленно в сторону. Выглянуть, шагнуть внутрь. Почти ничего не изменилось. Пылает огонь, скользят сполохи по стенам и разукрашенному потолку. На полу валяются подушки, шуба, сапоги Ырхыза. Опрокинутый стол, кубок, который Элья аккуртано переступила. А заодно и увидела ту, что принесла запах роз: черные волосы, розовый муар, белая кожа, красная лужа. Сияют перстни на тонких пальцах. Перечеркнули запястье широкие ленты браслетов. Мертва? Похоже на то, сердцебиения не чувствуется. А Ырхыз где? Стоит у стены. Одной рукой, с кинжалом в кулаке, бестолково размахивает, а второй держится за лоб. И скулит. Покачнулся, подался вперед, задел ногой еще один нож и отпрянул, ударяясь затылком о щит. С разворота полоснул по стене, прорезая светлую кожу до самого каменного нутра. И вдруг расхохотался и снова со всей силы двинул головой по щиту. И еще раз, и еще. Глухие, страшные звуки ударов. — А плевал я на голову! И на Кырыма! Клал на всех! Элы! Он же сейчас сам себя убьет. А ее виноватой сделают. Элья решительно перешагнулаа через кровяную лужу, стараясь, чтобы тело оказалось между ней и тегином. — Ырхыз, — позвала осторожно. — Это я, Элы. Резкий поворот головы, взгляд куда-то мимо нее. Нервные движения глаз, когда синяя радужка то замирает, то вдруг почти исчезает за кожаной складкой века. И зрачки почти не видны. Тегин чуть вывернул шею, будто прислушиваясь к чему-то. И вдруг неуклюже рванулся прямо к Элье с криком: — Врешь, сука! Переброс крыла… Ай, демоны! Элья неловко скользнула вправо, подхватывая чугунный столб-жаровню. Веером посыпались угли, зашипели. Прижав кинжал к боку, тегин в три прыжка добрался до мертвой девицы, а на четвертом запнулся и кубарем влетел в косяк. Попытался подняться, но Элья не дала: размахнувшись жаровней, приложилась ею поперек спины. Следующий удар больше походил на тычок копья и пришелся точно в затылок. Запахло паленой кожей и волосами: чаша жаровни давно отлетела под стол, но ее трезубый держатель явно был изрядно горяч, а потому тегин снова заорал. Элья, чуть провернув столб, прихватила трезубцем голову Ырхыза, навалившись всем телом на чугунную ногу, прижала к полу. |