Книга Смерть ничего не решает, страница 54 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

— Сам Хэбу в столицу не сунулся. — Ласка натянула поводья, и кони послушно перешли на шаг.

— И этот сын шакала, оскорбивший своим деянием все традиции, очернивший имена служителей Всевидящего, осмелившийся поднять руку на тех, кому во веки веков должен был быть благодарен, не остановился этим кровопролитием!

— За эти слова, дед, разъезд посадит тебя на кол еще быстрее, чем нас, — бросила через плечо Ласка. И продекламировала нараспев: — Возалкавши крови, Лев ринулся изничтожать врагов своих, и войско, вдохновлено яростью и силой Кагана, стало сталью в руке воина.

— В руке убийцы! Ханматы Аймур, Вессир, Кайна, Бияр, Чорах. Один за одним рушились замки-ханмэ рода Ум-Пан, становясь усыпальницами для опальных хозяев, виновных лишь в кровном родстве с тегином. А змеиные дома Гыров, Кар-Воуин, Исс-Шасса, Рабантов и прочей швали влились в армию предателей. И да, дерзкая девчонка, столь вольно говорящая о событиях минувших дней, в конце концов, войска кагана подступили и к стенам Мельши. Мельши — это Исток, благословенный даром Всевидящего дом, откуда некогда вышел род Ум-Пан, и куда вернулся, не надеясь на милосердие. Знаешь ли ты, что было дальше?

Кони встали у запертых ворот, левый, который пониже, лениво махнул хвостом, отгоняя несуществующую муху.

— Войско стояло тут три дня, пока не разрушило замок, — зло ответила Ласка.

— Разрушило замок… О нет, он не стал этого делать, Тай-Ы-каган, лев львов, собственною рукою отправивший на небо своего царственного отца, а потом — свою супругу и мать сына, и следом — сотни и сотни, мужчин, женщин, детей, стариков. Войско стояло тут три дня, это единственная правда, а на четвертый Тай-Ы-Каган вместе с сотней наемников вошел в ворота. Я сам их открыл.

— И почему я не удивляюсь? — не удержалась Ласка.

— Глупая трещотка! Он бы все равно взял крепость и убил всех, вырезал бы род под корень! Но он знал о том, что тем самым навлечет проклятье Всевидящего, ибо каждый род — нить, выпряденная Им, а кто дерзнет посягнуть на Его полотно? Нельзя уничтожить род, не коснувшись Истока. Но кто рискнет разрушить Понорок? Нет, Тай-Ы поставил условие: открытые ворота и трое останутся жить. И если будет на то милость Всевидящего, дом Ум-Пан восстанет из праха.

— Ну да, милость заметна.

— Будущее неведомо никому. Прошлое — боль в моем сердце, ибо Тай-Ы сдержал слово. Он оставил в живых меня и мою дочку, которая была на сносях. Трое. Как и обещано.

— Погоди. — Бельт сам не мог сказать, откуда возник этот интерес. — Почему трое? Четверо остались, если с мальчиком-тегином. Он же тоже…

— Трое! — взвизгнул старик. — Род Ум-Пан не примет порождение змеиного семени, отравленную кровь, ублюдка, которому лучше было бы родиться мертвым! И пусть чумная ветвь не сгнила в замке Чорах, но и заклейменный поражением дом Ум-Пан жив. Еще не вписаны последние слова в книгу судьбы. Нет, не вписаны. Все впереди.

Бельт сплюнул на землю. Пока впереди он видел лишь запертые ворота и, признаться, зримое не слишком ему нравилось. Стучаться в них, что ли?

Спрыгнув, он подошел, сунул пальцы в щель между створками и, матюкнувшись, потянул на себя. Ворота со скрипом приоткрылись, чтобы тут же застопориться, упершись в мерзлую землю.

— Все равно нечего туда лезть, — шепотом пробормотала Ласка, оказавшаяся вдруг за плечом. Вот демоница-то! Когда умудрилась? — Проклятые ведь, чего с ними связываться? Знаешь, там, говорят, даже харуса нету. Вот Понорок есть, а харуса при нем нету.