Книга По волчьему следу, страница 145 – Екатерина Насута

Интересен факт, что порой в борделях девушки лишь числились. Так, во время одного из осмотров, была выявлена группа евреек-девственниц, которые учились в медицинском институте. Обменяв паспорта на билеты проституток, девушки получили возможность обойти запрет и выехать за пределы черты оседлости, т.е. легально находиться в Петербурге.

[4] В борделях действительно велись книги учета, которые заполнялись и хозяйкой, и работницами, для честных расчетов.

Глава 33 Сарыч

«Из достоверных источников нашему корреспонденту стало известно о возможной скорой отставке князя Бекшеева, ныне занимающего пост руководителя Особого отдела при жандармерии…»

«Сплетникъ»

С Бекшеевым мы встретились в мертвецкой.

Вот прямо у дверей.

И Тихоня при нем. И неизвестная, но крайне раздражающая видом своим женщина. Лицо у нее такое вот… неприятное.

Девочке она тоже не понравилась.

— Доброго дня, - я все же решила проявить вежливость.

— Доброго, - Бекшеев посмотрел на мешок.

Ну и на меня.

Да, видок, подозреваю, впечатляющий. Мы ж с Девочкой всю поляну излазили, надеясь найти еще хоть что-то. К ольхе сходили. К тому, что от нее осталось, убедившись, что было дерево огромным. Ямина образовалась под нею такая, что, если крышу накинуть, то нормальный дом выйдет. Да и пень кривой, вывернутый набок, сохранился. И по слому его было видно, что гниль подточила дерево изнутри, вот и не удержалось, покачнулось под ветром, легло на бок да и хрустнуло под собственным весом.

Михеич, тот в стороне держался, близко не подходил, но и нам не мешал.

Даже снимки по моей просьбе сделал.

Порядку ради.

По подлеску я и лазила, продираясь сквозь неприбранные, пусть и посеченные ветки ольхи и клубы омелы, которая тоже доживала свой час, но еще цеплялась, тянула из мертвого дерева соки. Я обнаружила и остатки щитов, большею частью изломанных, да и изрядно порченных гнилью.

Нашла в траве пару бусин.

Обрывки рушника с истлевшим рисунком.

И пару волчьих черепов, которые тоже упаковала. В общем, так я в мертвецкую и явилась, грязная, с паутиной в волосах – её, вбившуюся, теперь не вычешешь, вымывать придется – и с мешком.

С мешками.

Фрица мы положили в один. Черепа – в другой.

Ну и остальное – в сверток. Спасибо, Михеич до города провел, а так бы сама не дотащила.

— Это… что? – поинтересовался Тихоня, мешок принимая.

— Покойник, - ответила. – И черепа. Волчьи. Места нашла одно. Интересное.

Правда, не понять пока, как оно с нашим делом связано, но связано же… как-то определенно. И во взгляде Бекшеева вижу вопросы. Чуть киваю, мол, после.

Расскажу.

Все как есть… и проведу, если что. Чай, он человек неплохой и боги не обидятся. Они видят, кто и с какой мыслью идет. А я проглядеть могла что-то важное.

— Ага… - Тихоня взвесил мешок. – Легкий какой-то… покойник. Выдержанный, небось. Но погодь, тут опознание будет…

Опознали.

Матильда Крышникова даже платочек извлекла, чтобы смахнуть невидимую слезинку. Но разглядывала тело долго, пристально, с каким-то непонятным мне жадным интересом.

— А рука где? – только и поинтересовалась она. – Как его такого хоронить-то? И нога?

Она чуть прищурилась.

— И остальное? Сумка при нем была…

— Сумок не нашли.

Кивок.

И уточнение.

— Тело-то когда забрать можно будет?