Онлайн книга «По волчьему следу»
|
Почти идеальные. — Логично, - согласился Бекшеев. – Головы, они, конечно, сами собой не появляются. И что начальник? — Ну… - Васька поскреб за ухом. – Сперва-то не поверил. Мол, все-то ты, Васька, напридумал… а я что? Я ж никогда-то! Вот вам крест! Такого ж разве придумаешь? Я тогда пошел и голову, стало быть, в мешок… Бекшеев прикрыл глаза. Будет сложно. Будет очень сложно работать с людьми, которые понятия не имеют, что головы, оставленные на пеньках, на них и должны находиться до прибытия следственной бригады. — И тогда уж понес. — И что начальник? — Так… - Васька явно смутился. – Ругался крепко. Нехорошими словами. Бекшеев его даже понял где-то. Он бы тоже ругался крепко и большей частью нехорошими словами, если бы ему кто голову принес. — Ясно. А потом? — Потом… велел отвесть туда, где голова стояла. А голову отдать мертвогляду… — Это кто? — Дык… у нас тут, при больничке. У нас своего по штату не покладено, а при больничке есть. При морге. Туда и снес. Потом уже искали… Матвей Федорович решил, что мужика медведь задрал. У нас туточки видели одного. Недалече. После войны медведей поприбыло, но это ж когда было? В Васькином представлении война была когда-то давно. Очень. И это… заставляло чувствовать себя старым? — А ты что думаешь? – поинтересовалась Зима. — Не медведь, - Васька ответил с убежденностью. – И не волк. И не волкособ тоже… — А это кто? — Это бывает, что сука течная в лес уходит, вот волки её и того… иные охотники сами в лесу привязвают, стало быть, чтоб после щенков родила, которые наполовину волки, наполовину собаки. Звери! И Михеича такие есть! — А это кто? — Лесник наш, - с готовностью ответил Васька. – Он старый очень. И в избушке живет… в городе про него всякого треплются, да ерунда все! Вовсе он волков не прикармливает! Даже так? — А что зверюги у него злющие, так-то да… волкособы. Меня больше! – Васька провел ладонью по груди. – От такие от! И с зубищами – во! Он палец показал, демонстрируя размер зубов. Девочка и та, похоже, впечатлилась. Пасть разинула, язык вывалила едва ли не до земли. — Так Михеич же ж круглый год, почитай, в лесу. А народишко всякий шастает… года два тому так вовсе стреляли… двоих положил. Оказалось после, что эти… рец… рици… — Рецидивисты? — Ага, - Васька закивал головой. – Они самые! Сбегли откуда-то… Он махнул рукой в сторону. — Не от наших. Тамочки где-то… и к границе шли. Решили, что раз старый, то и положат… тогда их волкособы Михеичевы знатно порвали. Правда… Васька смолк. — Что? — Михеич баил, что их трое было. И третьего искали. Тоже он приезжали откудова-то… откудова они там сбегшие были. И в лесу. И с собаками. — И чего? — Ничего. Сгинул. До болот след дошел, а после все. Михеич сказал, что, небось, потоп он. У нас-то болота, может, и невеликие, но ежель человек непривычный к им, то враз потопнуть может. Интересно. Весьма. Рецидивист… про беглых рецидивистов в списке ничего не было, как и в документах Одинцова. Не знал? Если история местечковая, то могли и замять. Беглых поймали или записали в мертвые. Случается. Но запрос Бекшеев все одно подаст. — Я тогда видел… у Михеича собаки ученые за горло хватать. Да и зверь лесной тоже в него метит, ежели там волк. Рысь, она сверху падает да когтит. А вот медведь, он лапой бьет. Или ломает… кабан тоже на клыки… ну и жрет зверье иначе. У той головы все-то целехонькое было, и щеки, и язык… да и сама гладенькая, ровненькая. Когда б зверье её жрало, то пожрало бы. |