Книга Змеиная вода, страница 128 – Екатерина Насута

Он сомкнул большой и указательный пальцы.

— Золотая. И с эмалью. Там изображены… змеи… да, это меня удивило еще. Кто будет изображать на таблетнице змей? Причем две. Одна бирюзовая, другая темная, почти черная. И камушки драгоценные… милая вещичка… так вот, она открыла таблетницу и посетовала, что все никак не доедет до города. Что думала, будто дома есть еще таблетки, а их почти и не осталось. И надо срочно отправляться. Я и предложил съездить. Мне все равно надо было в город… и она согласилась. Написала, что нужно…

— Рецепты?

— Рецептов не было.

Стало быть, препараты и вправду не столь серьезны.

— Значит, Ангелина спрашивала про лекарства?

— Да… и я ей рассказал. Про таблетницу…

— А она?

— Она? Она… поблагодарила. И сказала, что, возможно, я здесь не самый большой подонок…

Надо же, какое меткое определение.

Глава 28 Осенние листья

«Невзирая на опасность, в нем таящуюся, яд змеиный меж тем обладает многими целебными свойствами, которые издревле известны людям. Вот уж сотни лет умелые лекари используют его для составления мазей и притираний, а некоторые рискуют и…»

«Книга о змеях»

Бекшееву вручили пакет с травяным сбором, а еще узелок с пирожками, причем последние – от Галины, категорически не желавшей отпускать столичного гостя голодным.

— Иди уже, - махнула на нее Валентина. – Балаболка… хотя… всё одно теперь родня, какая уж есть. Кто Антонину хоронить будет?

— Не знаю. Еще вскрытие предстоит. И сестра у неё есть.

— Сестра? Сколь знаю, любовь у них была взаимною, так что может и не сподобится-то… Вы, коль не сложно, дайте знать, когда тело станет не нужным. Я Галинку пошлю. Сделаем все по чести. Может, Тоня и не образец добродетели, но… все мы люди. И не мне её судить. А похоронить надо по-человечески.

Странно это.

Но… почему бы и нет.

— Если сестра, конечно, откажется… а если нет, то и не звоните. Потом уже, на кладбище навещу… и вот что… вы поспрашивайте. Или поищите. Духовная у неё была.

— Завещание?

— Можно и так, - кивнула Валентина. – Антонина как-то обмолвилась, что сестрица ждет и не дождется, как Антонина умрет. Что, мол, так и сказала, ты бездетная и все, стало быть, ей достанется и детям её. Сестры то есть. И Антонину это очень задело. Она тогда ответила, что смерть ничего не изменит. Что позаботилась она о том. Поищите… глядишь, чего и найдете. Если оно вам, конечно, нужно.

Нужно.

Очень даже нужно.

— Спасибо, - искренне ответил Бекшеев.

И Валентина поклонилась. А потом добавила:

— Не загоняй себя. Всех не спасешь, а коль сгинешь, то кому от этого легче будет?

И в ее словах была правда. Только… как остановиться? Не загонять? Отойти в сторону, сделав вид, что вот это-то тебя не касается. Совершенно.

И вон то – тоже. И вообще… не получится ведь. Бекшеев точно знал, что не получится.

Машина чуть остыла, и уже не казалось, что Бекшеев попал в печь.

— К Каблуковым в другой раз? – Зима смотрела обеспокоенно.

— В другой.

Вид у него не тот, чтобы для визита сгодился. Да и чувствует себя Бекшеев не настолько хорошо, чтобы спокойно выдержать разговор. А в том, что разговор этот потребует немалых сил, Бекшеев не сомневался.

— Я тут кое-что узнала… - Зима села рядом. А Фрол Яковлевич тронулся. Время клонилось к вечеру. Небо потемнело, пусть бы было еще не так и поздно. Но главное, отступила та удушающая тяжелая жара. Бекшеев сел, откинувшись на сиденье, и ноги вытянул, насколько получилось. Зима говорила. Тихо, в полголоса…