Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
— Это чем же? Помимо мяты — ополаскиватель для рта, верно, тот, который и сама Евдокия использует, — наглого офицера окружало целое облако ароматов. Шафрановый одеколон. И вакса, которой сапоги начищали. Лаванда… терпкий сандал, небось притирка для волос… …собачья шерсть. Показалось? Евдокия носом потянула, убеждаясь, что нет, не примерещилась ей… не шерстью, правда, но собачатиной слегка несет, не сказать, чтобы неприятно вовсе, но… неожиданно. …а может, он пояс из шерсти собачьей носит? От ревматизму? Или чулки? Помнится, Пафнутий Афанасьевич, маменькин давний партнер, весьма нахваливал, дескать, теплее этих чулок и не сыскать… Но Пафнутию Афанасьевичу восьмой десяток пошел, а улан… …с другой стороны, может, его на коне просквозило или просто бережется, загодя, так сказать. И вообще, не Евдокии это дело, если разобраться глобально. Улан же, не ведая об этаких мыслях Евдокии, произнес с придыханием и томностью в голосе: — Всем, Дуся, всем… — Да неужели? — Конечно, но давайте обсудим наши с вами дела в другом, более подходящем месте… — Давайте, — согласилась Евдокия, высвобождая руку, — но только если вы перестанете передо мной влюбленного жаба разыгрывать. — Кого? — почти дружелюбным тоном поинтересовался офицер. — Жаба. Влюбленного… из тех, которые по весне в прудах рокочут. — То есть, по-вашему, я похож на лягушку? Обиделся? Какие мы нежные, однако. — На жабу, — уточнила Евдокия. — Вернее, самца, то бишь жаба. — Влюбленного? — Именно. — И в чем же, с позволения узнать, сходство выражается? А руки-то убрал, за спину даже, и посторонился, пропуская Евдокию. — Так же глаза пучите. — Она окинула офицера насмешливым взглядом. — И рокочете на ухо, думая, что от вашего голоса любая женщина разум потеряет. Он фыркнул, а у Евдокии появилось иррациональное желание огреть офицера кожаным портфелем. Это от голода. И нервов. Нервы же у нее не стальные… — Что ж, раз разум вы терять не собрались, давайте просто побеседуем… — Уходить он не намеревался. — Скажем, о вашей… подопечной. Ну конечно, не о ценах же на серебро и тенденциях мирового рынка… …а может, все-таки рискнуть? Нет, нет и нет. С паном Острожским связываться себе дороже. Евдокия не могла бы сказать, что именно ее так отталкивало в этом весьма любезном, делового склада человеке. Но не внушал он ей доверия, и все тут. — И что же вам хотелось бы узнать? — Может, все-таки не здесь? — Лихослав огляделся, конечно, коридор вагона первого класса был подозрительно пуст, но место для беседы и вправду было не самым подходящим. — Прошу… сюда. Он открыл дверь ближайшего купе, оказавшегося свободным. — Наедине? — Опасаетесь за свою честь? — И репутацию. — Конечно, как я мог забыть о репутации… — Он хмыкнул. — Панночка Евдокия, именем Иржены-заступницы клянусь, что намерения мои чисты… Прозвучало патетично и не слишком-то правдиво. Но Евдокия кивнула, давая понять, что клятвой впечатлена. А репутация… репутации старой девы немного сплетен не повредит. В конце концов, смешно думать, что будущий Евдокии супруг, сама мысль о котором вызывала желудочные спазмы — или это все-таки от голода? — что этот где-то существующий человек сделает ей предложение из-за любви. Несколько сотен тысяч злотней в качестве приданого да пара заводиков, которые маменька обещалась отдать под управление Евдокии, хотя реально она давно уже распоряжалась всем семейным делом, — хороший аргумент ненужным слухам значения не придавать. |