Онлайн книга «Ненаследный князь»
|
Выживать, как придется. Глянув на Богуславу, которая вертела в пальцах ковырялку для ушей, Себастьян вынужден был признать, что эта — не передумает… вот ведь! — Представьте, вы на приеме. — Он подвинулся ближе. — А у вас в ухе зудит… в левом… или в правом… …зудели не уши, но пятки: мерзко, настойчиво так… — …и этот зуд вас мучит… …поднимается к голеням… и Себастьян, отвлекшись от речи, которую тренировал весь предыдущий день, стараясь достичь нужной степени вдохновенности, наклонился и поскреб. Боже, до чего хорошо… Жаль мало. — …и вы берете свою ковырялку… Богуслава молча протянула палочку, за которую Себастьян вывалил сто двадцать злотней, и это со скидкой. Неудивительно, что семья разоряется: при таких-то ценах. — …и смело, с соблюдением всех приличий, ковыряетесь в ухе… Себастьян содрал ботинки и, едва не постанывая от наслаждения, поскреб палочкой ступню. — Вам плохо? — заботливо осведомилась Богуслава. Хорошо… …просто-таки чудесно… Пальцы вот дергаются, но пальцы — право слово, это такая ерунда, главное, не прекращать чесать… хорошая ковырялка, стоит своих денег… и зуд расползался, выталкивая на поверхность кожи защитную чешую. Да что с ним такое? …или… Себастьян огромным усилием воли заставил себя расстаться с чудесной палочкой, предназначенной для ковыряния в ушах… — Богуслава, — он дернул плечом, пытаясь угомонить прорезавшиеся крылья, которые тоже, что характерно, зудели невыносимо, — вы ничего мне сказать не хотите? — Я… — Ресницы затрепетали, а в зеленых очах блеснула искра торжества. Да что ж им всем-то неймется?! — Я… должна вам признаться… Говорит с придыханием, ладони к груди прижала… а грудь у панночки Богуславы выдающаяся… Себастьян с трудом отвел взгляд, заставив себя смотреть не на грудь и даже не на оборочки, которыми декольте было украшено весьма щедро, но на крупные розаны. А платье-то нарочито скромное. И поза эта… не зная панночку Богуславу, можно подумать, что он, Себастьян, ввел бедную девицу в смущение превеликое. — Да, Богуслава… — С немалым трудом он заставил себя выпрямиться. Все тело горело огнем… — …я… я вас люблю… — Жаль. — Себастьян отстранился. — А я вас нет. — Что? — Не действуют на меня привороты. — Он сунул руку в подмышку и поскребся. — Ну почти не действуют… аллергия у меня на них… с почесухой. Нестандартная реакция вследствие подростковой травмы. — Аллергия? — уточнила Богуслава упавшим голосом. — Увы… …и крылья свербели просто-таки невыносимо. Себастьян ерзал, прижимаясь к слишком уж мягкой спинке дивана. — И… извините, — Богуслава изобразила почти искреннее раскаяние, — я не знала… Пожалуй, раскаивалась она исключительно в этом незнании, а отнюдь не в попытке воздействия на разум, отягощенной тем фактом, что ненаследный князь Вевельский состоял на государевой службе… — Знаете… — Знаю, — она подалась вперед, и толстая рыжая коса скатилась с плеча на грудь, — я поступила плохо! Безобразно! И нет мне прощения… но все, что я делала, исключительно из любви к вам. — Богуслава, — зуд мешал сосредоточиться, — все, что вы делали, вы делали исключительно из любви к себе. И давайте на этом остановимся? — Почему? — Потому, что я не хочу на вас жениться. — А если… — И ментальные заклинания тоже не сработают. Она рассеянно кивнула, верно, мысленно перебирая иные возможности. |