Книга Хроники ветров. Книга цены, страница 125 – Екатерина Насута

И Рубеус думал, каждую ночь думал, оценивал, переоценивал, выбирал, и каждый раз выходило, что он прав. От него зависели, ему доверяли, на него надеялись, и он не мог обмануть эту надежду.

И не мог не сходить с ума, каждую ночь, незадолго до рассвета, когда боль накрывала с головой, он снова и снова менял принятое решение, но боль уходила, наступал день, потом снова ночь и… очередные срочные дела, люди, да-ори… война эта треклятая.

А зов с каждым днем становился все слабее и слабее, точно затухающее горное эхо, и точки выхода Рубеус больше не видел, направление осталось, а вот расстояние… сволочь он все-таки. И предатель.

— Опять? - Мика, сидя на кровати, расчесывала волосы. - На твоем месте я бы воспользовалась предложением, конечно, в голове туман будет, зато боли никакой…

Наверное, стоило бы прислушаться к совету, тем более что Карл сам предложил. Когда же это было? Третьи сутки? Пятые? Как раз пик боли, когда накатывало приступ за приступом, и Рубеус готов был согласиться на все, что угодно, лишь бы вырваться из того, другого, черно-звездного мира.

— Одна таблетка в день и восприятие снижается. Правда, при передозировке возможен летальный исход, поэтому держи при себе, а то мало ли, - сам вице-диктатор выглядел не слишком хорошо. - Главное Мике не показывай.

Рубеус не показывал, Мика сама нашла стеклянный флакон с плотной подогнанной крышкой и круглыми розовыми таблетками внутри. Любопытная, хоть и осторожная, но не настолько осторожная, чтобы Рубеус не заметил, что кто-то рылся в его вещах. Оправдываться или отказываться она не стала, просто повторила совет, одна таблетка и никаких мучений, просто связь исчезнет. На время. Сниженное восприятие.

Только это самое «сниженное восприятие» весьма походило на очередное предательство. Или Мика права, утверждая, что по сути нет ведь никакой разницы, слышит он зов или не слышит, но флакон с розовыми таблетками так и остался нераспакованным.

Спустя две недели эхо зова исчезло, точно и не было никогда, а еще через месяц замок был достроен.

— Ты не будешь против, если внутренней отделкой займусь я? - спросила Мика. И Рубеус согласился, ему было совершенно наплевать на то, что будет внутри замка, главное, что ледяные крылья северного ветра обрели былую силу.

Коннован

Я живу в болоте, зыбком и покойном… покойный - от слова «покой». И покойник тоже от слова «покой». Я где-то между покоем и покойником, промежуточное состояние, но мне все равно. Болото милосердно гасит эмоции и боль, иногда, правда, оно сворачивается, отползает в сторону, разбуженное человеческими голосами, и тогда она охотно возвращается на освободившееся место. Боли больше чем болота. Шире. Глубже. Везде. Внутри и снаружи, внутри особенно, ведь там воспоминания.

Руки связанные в локтях, отчего тело выгибается дугой.

Кожаная петля на шее.

Руки на коже. Нож. Стыд. Страх. Страх и стыд всегда вместе, и боль с ними, и унижение… меня никогда в жизни… никогда раньше… с головою в грязь, теперь я до скончания веков обречена существовать в болоте.

Я ведь помогла… я ведь спасла этому ублюдку жизнь, а он сказал - «твои проблемы». Он меня изнасиловал…

Ненавижу.

Больно. Скорей бы болото вернулось. Вернулось не болото, а Фома, пусть уйдет, пусть все уйдут и дадут спокойно сдохнуть. Зачем они вообще появились… спасители.