Книга Хроники ветров. Книга цены, страница 58 – Екатерина Насута

Черное на черном - смешно! А воздух кажется серо-лиловым, точно пропыленным и прокуренным одновременно.

— Давай, двигай, говорун ты наш… - из голоса незнакомца разом исчезло все дружелюбие.

— Куда?

— Туда.

«Туда» означало повозку, запряженную унылой вислобрюхой лошадью, что с откровенным недовольством взирала на закат, людей и изредка на железный ящик, к которому люди зачем-то прицепили колеса. В ящике имелось маленькое, забранное решеткой окно и внушительных размеров замок на двери.

— Я туда не полезу… - Фома попытался вырвать руку. Только не в ящик, он помнил, насколько тяжело существовать в таком вот ящике… бесконечное движение, постоянная жара и постоянная жажда, странное состояние, когда ничего не хочется и в конце пути - существо, которое сожрала его, Фомы, душу, а вместо нее напихало чужие воспоминании.

— Пожалуйста, я не хочу туда… - Фома попытался оказать сопротивление, а когда не вышло - незнакомец был силен - хотел закричать, но закричать ему не позволили. Резкий удар по голове, мгновенная потеря ориентации, движение, лязг железных запоров, не изнутри - снаружи, и острый запах мочи.

А через не видно неба… ничего не видно.

— Ну что, идиот, съездил в город? - Ехидно осведомился голос.

Коннован

Лес мне нравился гораздо больше, чем степь или болото. Воздух пахнет хвоей и смолой, под ногами потрескивают белесые ветки лосиной бороды, а главное, что в сапогах больше не хлюпает вода. Серб впереди, насвистывает себе что-то под нос. В последнее время он пребывает в подозрительно хорошем настроении, и я не могу отделаться от неприятного предчувствия - Серб определенно что-то затевает, знать бы еще что именно.

— Ты не замечала, что люди крайне редко смотрят вверх?

Вопрос неожиданный, впрочем, ответа Серб дожидаться не стал.

— Было дело, как-то браконьера одного травили…

— Как травили?

Черт, ну кто меня за язык тянул? Серб отозвался охотно.

— Ну как положено, с собаками. Собаки-то у меня хорошие были, по воде след брали. Не веришь? Вот ей богу! Чтоб мне провалиться, если вру. Золотые собачки, за выжлеца так и предлагали, по весу золотом, но я отказался. Хотя зря, конечно, через пару месяцев все равно подох, сукин сын. Ну так я ж не о том рассказать хотел. Короче, стали собаки на след, день гоним, второй, третий, ну и замечаю я, что ходим-то по кругу. Знаешь, чего этот стервец удумал? В жизни не догадаешься! Осторожно, тут нора, ногу не сломай.

Послушно переступаю и так же послушно слушаю очередную гадостную историю. Почему гадостную? Да потому что Серб других не знает.

— Ну так вот, он круг протоптал - мы ж не торопились-то, ну, такая забава редко выпадает - а когда на свой же след вернулся, то на дерево полез, а дерево то с другим веревкою связано, а то в свою очередь с третьим, и так почти до ручья, чтоб, значит, с дерева и на воду, где уж тут собакам сообразить. Да и мы-то вверх не больно глядели.

— Неужели ушел? - Вот это было бы неожиданной развязкой.

— Обижаешь, кисуля. В тот раз пришлось, конечно, возвращаться, ну да мы через две недельки снова вышли, собак, как водится, по следу, ну а я и Тилли в засаду у дерева, сутки этого урода ждали, зато потом весело получилось. Забирается он на дерево, а веревки-то обрезаны, он спускаться, а тут мы. - Серб быстрым движением снял со ствола белую ночную бабочку и, перехватив пальцами толстое мохнатое тельце, поднес ее к моим глазам. Бабочка в тщетной попытке вырваться истерично дергала короткими некрасивыми крылышками и широкими ветвистыми усиками.