Онлайн книга «Хроники ветров. Книга цены»
|
— Повторяй за мной, долг гражданина состоит в том, чтобы… - на этот раз Голос объявился очень вовремя, и Фома спешно заговорил: — Чтобы всеми доступными средствами обеспечивать безопасность Великой Империи, а так же… — Вот видишь, уже исправляешься. А к концу недели образцовым гражданином станешь. - Дварк снизошел до того, что похлопал Фома по плечу, правда, потом брезгливо вытер руку платком. - К концу недели тебя родная мать не узнает, обещаю. К концу недели Фома понял, что сходит с ума. Голос замолчал, а кроме него разговаривать было не с кем, а если не разговаривать, то темнота наползала, сдавливая голову, темнота выжирала воздух, а ставший привычным ритм вдох-выдох не помогал. Что вдыхать, если темнота сожрала воздух? — Каждый гражданин обязан работать… работа - возможность не только реализовать свои способности, но и принести пользу Родине. Темнота снисходительно слушала. — Каждый гражданин должен соблюдать закон. Законность - основа стабильности социума… На этот раз щель вспыхнула светом справа, а Фома был уверен, что сидит к ней лицом, ну да в темноте легко заблудиться, особенно когда она настолько живая. — Выходи! - Команда была непривычно-резкой, но неподчинение обрекло бы на дальнейшую беседу с темнотой, а Фома устал разговаривать. По ту сторону двери рядом с Дварком стоял Ильяс. Надо же… Фома поймал себя на мысли, что ему совершенно все равно. — Ты - можешь идти. - Ильяс развернулся к Дварку. Сердится. Почему? Наверное, Фома опять что-то не так сделал. Но он же правильно все рассказывал, он ничего не перепутал, он не хочет возвращаться в темноту… пожалуйста, только не туда. А Дварк ушел. Зачем он ушел? И где хлеб? Дварк всегда приносил с собой серый липкий хлеб и воду. Есть хочется. — Фома… господи, Фома, что они с тобой… прости, я не знал, я честное слово, не знал, иначе ни за что не допустил бы. Ты идти можешь? Давай, обопрись на меня. - Слова Ильяса похожи на мелкие хлебные крошки, колючие и сыпкие, если собрать горсть, то можно перекусить. Собирать крошки нельзя. Красть плохо. — Давай, осторожно, медленно… поедем. Хочешь со мной поехать? — Хочу. Идти было тяжело, еще тяжелее, чем стоять, но если опереться… у Ильяса серо-зеленая форма с серебристыми пуговицами. Серебро убивает вампиров. Фома помнит одного вампира, у нее светлые волосы и она не боится темноты. Лестница такая длинная, а снаружи солнце, круглый желтый шар прямо посредине блеклого неба. Ярко. Больно. — Тихо, Фома, не надо плакать, уже все закончилось. Почти закончилось, сейчас мы с тобой поедем в одно хорошее место, там тебя никто не обидит. А потом экспедиция, ты помнишь степь? Ты бы хотел снова ее увидеть? Фома помнит. Степь - это такое место, где пространство бесконечно и нет темноты. В машине пахнет бензином, а на окнах решетки… ничего, решетки - это временно, это пока они не приехали в хорошее место, а там… В хорошем месте - серый забор, серая комната в сером здании с окном, выходящим на залитый серым бетоном двор - его посадили на цепь. Во избежание возможных инцидентов, так сказал Ильяс. А Фома не нашелся, что ответить. Зато темноты почти не было. И Голос вернулся. Коннован Лес оживал постепенно. Сначала исчез красноватый, похожий на замороженные куски мяса, камень, потом среди мертвых деревьев начали встречаться невысокие кусты бересклета и целые острова мягкого напоенного влагой мха. Ну а потом лес взял и закончился, уступив место степи. До боли знакомое и изрядно надоевшее серебристо-серое море травы ехидно шелестело, точно издевалось надо мною. А на черном-черном небе висела по-прежнему круглая ровная луна. |