Книга Хроники ветров. Книга суда, страница 64 – Екатерина Насута

Наверное, раньше я бы попыталась рассказать ему об этом, но сейчас… зачем, когда они с Микой и так все решили, а я существую совершенно отдельно? Сама по себе?

А с Торой можно было играть в вопросы. И пить несуществующий час с клубничным вареньем. Или земляничным. Или, совсем редко, вишневым. Вишневое мы обе любим чуть меньше.

Из моего молчания Рубеус делает совершенно неправильный вывод.

— Значит, она права. Ты просто маленькая, обиженная на весь белый свет девчонка, которая пользуется случаем, чтобы напакостить как можно больше.

От девочек пахнет молоком и корицей. Косички-бантики и белые сандалеты. Девочки живут в сюрреалистичном мире, который я покинула по доброй воле. Променяла. На что?

— Неужели? А что еще она говорила?

— Что ты зря вернулась.

— А ты тоже так думаешь?

Хочется услышать «нет», но он говорит:

— Да.

Словесное фехтование не моя сильная сторона, но на удар отвечаю ударом.

— А человеком ты был лучше.

Рубеус вылетел из кабинета, напоследок хлопнув дверью.

Ну вот он и сказал то, о чем думал. И мне даже не больно, почти не больно, я ведь и так все знала заранее, я даже знаю, чем это все закончится, и ни о чем другом думать не могу.

Ладонь липкая. Наверное, бумаги тоже слипнуться в один сплошной бумажный комок, неудобочитаемый и бесполезный. Такой же бесполезный, как я. Обидно.

Рубеус

Господи, ну кто его за язык тянул? Зачем было говорить это? У Коннован вдруг стало такое лицо, будто… будто он снова ее ударил. Твою мать! Он ведь хотел всего лишь разобраться, поговорить, но почему-то этот разговор, как и все предыдущие, плавно перешел в ссору.

Ну почему все получается настолько нелепо?

Мика ждала в гостиной, спокойная, элегантная, соответствующая обстановке. Она поняла все без слов, встала, подошла и, заглянув в глаза, тихо спросила.

— Опять? Поругались, да? Она не стала тебя слушать?

— Опять. Поругались.

От Мики пахло чем-то тяжелым и сладким, черные волосы уложены в аккуратную прическу, черное строгое платье подчеркивает плавные линии фигуры. Она и вправду красивая.

— Не переживай, ей просто нужно время, чтобы освоится… разобраться.

— Она даже не пытается разобраться! Она изменилась. Не слушает, что я говорю. Делает все по-своему. Ошибается и тут же повторяет ошибку.

— Она не привыкла управлять. Коннован никогда и ни за что не отвечала. - Мика расселась в кресле, закинув ногу за ногу. - Карл не слишком-то приветствовал инициативу. Он отдавал приказы, она выполняла. А вот самой что-то решать… выбирать… наверное, тяжело.

— Наверное.

— А сейчас еще ревность добавилась. Ладно, ладно, не хмурься, больше не слова. - Мика засмеялась. Мика ко всему относилась с потрясающей легкостью.

— Если серьезно, то у тебя два выхода. Первый - терпеть и исправлять ошибки, пытаться не позволить ей все окончательно развалить, отбиваясь при этом от обвинений в самоуправстве. существует определенная вероятность, что со временем она начнет прислушиваться к твоим советам. Или сама думать станет. Хотя… ты только не обижайся, но Коннован органически не способна думать.

Мика замолчала, ждет его реакции, а Рубеус понятия не имел, как реагировать. С одной стороны, она права, Коннован совершенно не годится на должность Хранителя. Ее ошибки дорого обходятся Хельмсдорфу и региону, а чем дальше, тем больше этих ошибок становится. С другой, Коннован тоже можно понять. Можно. Но он не понимает.