Книга Эльфийский сыр, страница 144 – Екатерина Насута

— Гм… полагаю это будет весьма… эпатажно.

Софья хихикнула.

— Да… наставник, правда, добавлял, что, если некромант окажется сильным, но не очень умелым, прийти может не одна лишь тетушка, а все родственники, так или иначе связанные с объектом… Говорил, что имелись прецеденты.

Странно идти по темному сонному городу и беседовать о некромантии.

Или не о некромантии?

— На самом деле грань зыбкая. Я тоже могу убить человека… хотя сделать это, не оставив следов, куда сложнее… Маг смерти просто вытянет жизненную силу, и кончина будет выглядеть максимально естественно. А он сумеет поднять мертвеца, но… одного, да и то придется потратить изрядно сил. Они способны управиться с любой болезнью почти… и любую почти вызвать. Скажем, выпустить тот же черный мор или серую зыбь.

Чесменова явно передернуло от перспективы.

— Я же поднять армию из тех, кто умер от этой вот зыби… но эпидемию не остановлю, даже если вывернусь наизнанку. А они – не остановят армию… в общем, сложно все.

— Сложно, – согласился князь.

И подумалось, что уж он-то должен знать о различиях.

— Еще они видят близость смерти, ее отметку, знак, если хотите… и когда обретает она плотность, изменить судьбу человека уже невозможно… Ах да, и вот эту силу маги смерти не поглотят. Им нужны живые… или почти живые… не всегда люди.

— Сумароковы…

— Да, известная династия целителей. – Софья позволила себе улыбку. – Когда-то… им делали предложение… мои родители. Давно. Надеялись, что их мой дар… не смутит. Он и не смутил, но там оказались какие-то сложности… и не вышло.

К счастью?

Или нет.

— С точки зрения обывателей, Сумароковы исцеляют… конечно, не всегда и не всех… И чтобы использовать силу так, надо учиться… контролировать… очень жестко, тонко. Я так в жизни не сумею.

— У тебя и без того полно талантов.

— Льстишь?

— Стараюсь понравиться… В конце концов, кому мне еще льстить, как не жене. – Это князь произнес с насмешкой. И Софья фыркнула. А потом вспомнила, что разговор-то серьезный.

— Нынешняя тьма… она ближе к темной силе. К моей силе. Она рождена смертью и страданиями, мучениями, которые длились долго, а потому тьма сохранила остатки памяти жертв.

И радость окончательно погасла.

Софья Никитична запахнула халат и сказала:

— Я нарисую тех, кого запомнила.

Кто бы мог подумать, что сие умение будет полезно.

— И имена назову…

— Это очень поможет.

— Их убили не так давно. Не сегодня. – Софья сосредоточилась на ощущениях. – И даже не вчера. Я бы сказала, что в разное время, но сила уходила в один источник… и это тоже необычно.

— Почему?

Фонари едва теплились. Дрожали, что огоньки свечей на ветру…

— Если уж все дошло до человеческих жертв, причем не единичных… Я бы сказала, что весьма не единичных… Логично было бы озаботиться алтарем, который впитал бы силу. Однако при наличии мало-мальски приличного алтаря никаких всплесков не было бы. Мне в целом не понятна природа этой волны…

Софья задумалась.

Стоило признать, что знания ее были до отвращения скудны. И это расстраивало.

Несказанно.

— Существуют… заклятья сложные… которые формируются порой… годами и десятилетиями. Создается основа их. Своего рода печать… контуры ее… – Она нахмурилась, вспоминая, что читала… ведь и читала исключительно потому, что книга оказалась интересной.