Онлайн книга «Эльфийский апокалипсис»
|
— Свои… – донеслось из зловещего тумана. – А ну стоять! Стоять, мать вашу… Всем! Я кому сказала! Женский голос добавил пару слов покрепче, выражающих всю глубину переживаний, а Иван ощутил, как отпускает липкий ужас. — Это ж… — Василисушка! – долетело с вышки. – Ты ли это? — Я, Петрович, я… — Живая? — Я – определенно! — А коровы откуда? — Случайно получилось! Они мирные. И Бузина тут! Не пальните ненароком! Мы ж кричали, что свои! Из тумана выскочило умертвие с красными глазами, увидев Менельтора, оно закружилось и затявкало, как показалось Ивану, с немалою радостью. А следом выплыл и огромный скелет быка… — Матерь коровья… – выдохнул Найденов. При жизни зверь, надо полагать, вовсе был огромным, может, даже больше Менельтора, хотя такое слабо представлялось. Даже теперь белые кости его, обтянутые едва заметною дымкой некротической силы, впечатляли. А еще впечатляла женщина, которая с видом спокойным и даже горделивым восседала на спине умертвия, удерживаясь то ли чудом, то ли… — Дядя? – Иван моргнул, очень надеясь, что ему примерещилось. Но нет, Кошкин-старший не исчез. Он возвышался за спиной Василисы, придерживая ее обеими руками, и вид при том имел предовольнейший. Вот как-то Иван не был готов к его появлению. — А я смотрю, вы тут весело живете, – сказал дядя, спрыгивая с быка. — Ты даже не представляешь насколько, – ответил Иван. Искренне, между прочим. И не надо на него смотреть с таким подозрением. Глава 32 Об отличиях гжели и хохломы, а также празднованиях и бюджете «Пуля очень многое меняет в голове, даже если попадает в задницу». — Извините, – сказал Калегорм, поскребывая левое ухо. – У меня повышенная чувствительность к некротической силе. Ухо опасно покраснело и даже слегка распухло, что должно было сказаться на образе. — Я руки мыла! – Василиса и предъявила их, отмытые. – И сама мылась. Он так-то чистый… — Если вы об умертвии, то да, весьма чистый. Просто силы в костях накопилось столько, что теперь и вы немного ею пропитались. С учетом вашей природной склонности… — У меня нет природной склонности. Это случайно получилось! — Вася, – мягко произнесла Любима. — Случайно! — Никто тебя не обвиняет. И я так рада… тебя увидеть. Снова увидеть. Калегорму протянули влажное полотенце. — Приложите. Может, легче станет. Отказываться он не стал. — Я… Можно я тебя обниму? – робко поинтересовалась Любима. – Там… представляешь, там мы жили вчетвером. Ты и я. И девочки. В том сне. Я работала. И ты… ферму держала. У нас была огромная ферма. И доход приносила отличный. Ты всегда распоряжалась деньгами лучше меня. Калегорм тихонько поднялся. Кажется, то, что будет сказано сейчас, не предназначается для посторонних. — И ты меня простила? Он услышал это уже в дверях. И створку немного придержал, самую малость. Хотя слух у эльфов отменный, и никакая дверь ему не помеха. — Я тебя давно уже простила… — Девочки сказали, что у него ментальный дар… был. Хотя это ложь. Я бы с радостью спихнула все на него, но… дар ведь не такой, чтобы полностью подчинить или заставить что-то сделать. Нет, я прекрасно все понимала. Но мне казалось, что вот оно, счастье, что я имею на него право. Все имеют право. И ты просто ошиблась со своей любовью, но найдешь другую. Поймешь. Я дура… |