Онлайн книга «Эльфийский апокалипсис»
|
Кто бросает вызов огню? Пламя выплеснулось, стоило вскинуть руки… а руки стали вдруг другими. И сам он. Александр почувствовал, как поднимается в воздух. Висит в пространстве, опираясь на потоки силы крыльями. У него есть крылья? Охренеть. Круто… Но додумать не успел, потому как до него докатилось облако тлена. И вспыхнуло, едва коснувшись чешуи. Очуметь, у него и чешуя имеется? Александр попытался скосить взгляд, но едва не потерял равновесие. Все-таки полет – это не так просто, особенно если ты драконом пару минут назад стал. Впрочем, и это додумать не получилось. Пасть его раскрылась, втягивая и воздух, и остатки тлена. Крылья махнули, поднимая выше, а потом в груди заклекотало, в носу засвербело, и Александр чихнул. Точнее, дохнул. Пламенем. Белым-белым пламенем, поток которого устремился вниз. И кажется, Волотов с Ванькой вовремя успели щит поставить, потому как прошло низенько над ними. Щит полыхнул, но выдержал. А главное, в тварь попало. Пламя расплескалось, объяв кости, и те зашипели. Вопль ожившего покойника резанул по ушам, и Александр, заложив вираж, – хотелось думать, что получилось красиво и никто там, снизу, не заметил, что он едва не навернулся, потеряв поток, – снова дохнул, уже с чувством и от всей широты души. И черными головешками вспыхнули окружавшие хана шаманы, а белое пламя приобрело синеватый оттенок. Так. И еще разок. Хорошо горит, однако… не Масленица, конечно, но даже круче. Кешка протянул Василисе леденец на палочке. Леденцы заказывали специально под мероприятие, но теперь было сомнительно, что кому-то зайдут петушки. Вот Кешка и держал десяток в кулаке. — Надо было в форме драконов лить… скажем, с черносмородиновым соком или еще каким темненьким, чтоб некромантические, а красные и с позолотой – это вон… Вытянутый, что стрела, змей крутанулся в воздухе, как показалось Василисе, слегка нервно захлопав крылами, и снова выдохнул пламя. Змей то поднимался выше, то опускался, но пламенем пыхал часто и с немалым энтузиазмом. — Точно. – Петушка Василиса взяла, отчего ж не взять. Ее на нервах всегда на сладкое тянуло. – И девиз… рептилоиды среди нас? — Скорее, рептилоиды за нас. О, еще нормальные люди. — Где ты тут нормальных видишь? – поинтересовалась Василиса и обернулась. — Вон, с камерой… – Кешка помахал кому-то рукой. Сабуров все не возвращался. Оставил их у сцены, велев никуда не уходить, а если что, бежать и прятаться, и сказал, что ему нужно подмогнуть ребятам. И подмогал. Огромную фигуру медведя, которая врубалась в ряды мертвецов, раскидывая оных с какою-то невероятною легкостью, было видно издали. И Василиса изо всех сил не смотрела, потому что… А оно все равно смотрелось. И боялось. — Привет. – Рыжая девица, слегка запыхавшаяся, упала рядом. – А вы кто? — Мы креативщики. Концепт разрабатывали и все такое, – сказал Кешка. – А ты? — А я Юлиана. Политкорректно и оптимистично освещаю апокалипсис, концепт которого вы разрабатывали. — Мы только ярмарку! А дальше… — Знаю. Оно само. У меня тоже по плану были съемки запрещенных посадок… — Сочувствую. – Василиса протянула петушка. – Хочешь? Как тебе девиз – «Рептилоиды за нас»? — Знаешь… – девица петушка взяла, покрутила и вернула, – погоди, сейчас опять говорить надо будет. Зритель не любит, когда долго картинка идет. Криворученко! – Она чуть пригладила волосы и дернула Василису за руку. – Подъем! Готовимся вещать в прямом эфире… раз-два… – Камера разворачивалась медленно. – А теперь, дорогие мои зрители, думаю, вы сполна насладились преображением нашего князя и государя-императора в огненного змея, который пламенем испепелил поганого хана. И значит, пришла пора познакомиться с теми, чья фантазия и породила… – В глазах Кешки мелькнул ужас. – …и все вокруг – это их рук, вернее, их выдумки дело… – В бок Василисе ткнулся палец, и девица прошипела: – Улыбайся радостней! – А потом куда громче и веселее: – Значит, вы у нас… |