Книга Эльфийский апокалипсис, страница 46 – Екатерина Насута

И руку выкинула вверх.

От жеста этого полицейские, сбившиеся в плотную кучку, нервно шарахнулись.

— Итак, представьте… Вы мужчина, оказавшийся в сложной жизненной ситуации, – голос ведущей изменился, в нем скользнули печальные ноты, – и вы изо всех сил стараетесь, помогаете жене вытащить из бездны доставшийся ей в наследство бизнес.

— Это… она про кого? – чуть хмурясь, поинтересовалась Мария.

— Вы берете кредиты. И снова кредиты… Вы выбиваетесь из сил, но раз за разом ваши усилия оказываются тщетны.

— Блин, Таськи нет, – выдохнула Мария.

— А надо? – поинтересовался Ива-эн, приобнимая суженую.

— Таську – не особо, но у нее семечки. Такое только с семечками слушать.

— …и вот вы, оказавшись на пороге разорения, рискуете всем и берете кредит у опасных людей… у тех, чьи имена не произносят вслух! – Теперь звучало довольно зловеще.

А Калегорму подумалось, что тыквенные семечки и вправду будут уместны. Что-то есть в нынешнем представлении от театрального.

Даже актриса талантлива.

— Но заморозки уничтожают урожай, а яблоневая плодожорка…

— Кстати, та еще погань, – заметил император, – никак ее извести не могут.

— …доедает его остатки. И что остается вам? Лишь бежать, уповая, что жену и дочерей не тронут.

— Я сейчас слезу пущу, – буркнул Волотов. – Прям сердце защемило.

— Это с перепою.

— Так я вчера и не пил!

— Поэтому и щемит. Пил бы – похмельем маялся бы, как все нормальные люди, а у него ишь, сердце щемит. Аристократ фигов. – Император поглядел на Волотова снисходительно. – И вообще, слушай вон…

— Вы уходите. Оказываетесь в чужой стране. Без средств к существованию. Без документов. Растоптанный и уничтоженный. Но вместо того чтобы погибнуть, вы находите в себе силы подняться в горы, в затерянный храм… Кстати, смотрите новую рубрику «Затерянные храмы и их таинственные чудеса», которую веду я…

— Гляну, пожалуй, – заметила Мария, – занятно рассказывает. Прям ощущаю, как во мне чувство прекрасного формируется и дозревает.

Калегорм не сумел сдержать улыбки.

— Тогда останется дождаться того самого дня и настроения, – поддержал беседу Волотов.

— Волотов, это пошло звучит!

— А я чего?! Так, предположил…

— Многие годы занял путь его восхождения! Душа его преобразилась, откинув прошлое, возродившись в горниле льдов! Именно там возник новый великий наставник, чья добродетель…

Девицу слушали все, кое-кто даже рот приоткрыл.

А и вправду бы семечек… Чтоб как в детстве. И босиком по траве, а потом на ветку забраться, где матушка не найдет. И никто не найдет, кроме брата. А он притащится уже на закате и, сунув кусок лепешки, скажет:

— Хватит свое занудство читать. Дома уже обыскались.

Это будет не совсем правдой, но во рту вдруг появился привкус той самой лепешки. И тыквенных семечек. Калегорм даже сглотнул.

— …и вот он решился вернуться. Позади годы скитаний, испытания. Впереди – надежда воссоединиться с семьей. Заключить в объятия всех, кого утратил, оросить слезами.

— Уже перебарщивает, как по мне, – заметил император, и все кивнули.

— Но это возвращение обернулось бедой. Кто бы мог предположить, что в родном доме ему будут не рады…

— Действительно, – Мария сунула руки в карманы, – кто бы мог предположить…

— Его встретили гневом и обвинениями, прилюдно облили презрением. Его отвергли, но он, невзирая на боль душевную, решил вновь попытать счастья и ночью отправился навстречу к своим детям…