Книга Эльфийский апокалипсис, страница 99 – Екатерина Насута

— Под землей, – озвучил догадку Чесменов. – Скорее всего там же, но под землей. Бункер или бункеры, возможно, система. Возведение молочного комплекса само по себе масштабно, так что при умении можно с легкостью построить что-то, выходящее за рамки исходного проекта. Да и использовать. Хотя воду все одно не объясняет… Можно было бы врезать дополнительную канализацию. Или… нагрузка возросла? Давление было недостаточным? Насосы не справлялись? Ладно, потом разберемся. Вероятно, какие-то сугубо технические сложности.

Чесменов задумался, откинувшись в кресле, и ногу на ногу забросил.

— Можно послать кого, чтобы разведку провели. – Леший и сам старательно перебирал варианты.

Парня вытащить он вытащит, и Чесменов с Софьей Никитичной легко уйдут, вряд ли среди местных найдется хоть кто-то, по силе им равный, но… Если там, в этом гребаном пятом ангаре, и правда люди?

И Весняна… Не в ангаре, но рядом.

Забор, ворота. Ворота в любой момент можно запереть.

— Спокойно, – прервал мысли голос Чесменова, – разберемся. Попасть туда надо… И мальчика вывезти. Умный мальчик. В плохую компанию, конечно, попал, но это случается…

Умный мальчик вздрогнул и съежился. И взгляд у него загнанный, обреченный, как у человека, который знает наперед, что будущего у него нет и не будет. Более того, он почти смирился с этим и теперь лишь гадал, как именно умрет.

Бестолочь.

— Мне кажется, – в комнату вошла Софья Никитична, – все довольно просто… Кешеньку… вы ведь не против, что я вас так называю? – Иннокентий мотнул головой. – Так вот, Кешеньку надо убить. – И подавился. – Сколь я поняла, с Максимушкой у вас отношения не сложились. – Софья Никитична поставила на стол блюдо с блинами.

— С кем?..

— Тот молодой человек – Глыба, кажется? – его Максимом нарекли. Хорошее имя… Максик, иди сюда.

На голос Софьи Никитичны выглянул Глыба.

Ну… Леший, конечно, знал, что некроманты – люди опасные, но как-то абстрактно, что ли. Однако вид Глыбы в сиреневом с рюшами фартучке, со сковородкой в одной руке и лопаточкой в другой, сделал это знание вполне конкретным.

— Софьюшка? Я всегда знал, что ты талантлива… – пробормотал князь, глядя, как ловко Глыба переворачивает блинчик.

— Ах, пустяки… Он и без того почти мертв был. Я просто слегка изменила процесс.

— Она… – Иннокентий осмелился дернуть Лешего за рукав, – его загипнотизировала?

— Ну что вы, молодой человек… Иди, Максимушка, там еще тесто осталось. Я просто сделала из него умертвие. Признаюсь, давно уже подумывала. Дома так много работы, а Прохор уже старый, не справляется.

— Н-некромант? – Иннокентий подавился, и Леший ласково похлопал его по спине. – Она н-некромант? Она же… в розовом!

— Никогда не понимала этих стереотипов. – Софья Никитична подала мальчишке тарелку, которую тот не осмелился не взять. – Почему, если ты некромант, то обязательно в черном? И это не розовый, а бледная маджента… – Все тотчас согласились, что она и есть. Именно маджента. Иначе и быть не может. – Так вот, возвращаясь к теме. Максимушка теперь не совсем живой…

Взгляд Иннокентия был устремлен на кухню.

И читалось в глазах что-то этакое… престранное – и страх, и восторг, и многие иные чувства, вполне Лешему понятные. Он и сам испытывал схожие.

— Однако с ходу, думаю, понять это будет сложно. Энергии в нем хватит, чтобы не начались процессы разложения. Я даже заставила сердце биться. Не то чтобы это было нужно, но вдруг кто захочет пульс послушать?