Книга Дикарь, страница 17 – Екатерина Насута

Осталось понять, для чего.

— Так уж вышло, что Башня погибла. А содержимое её нашло новых хозяев.

Не тех ли, чьими усилиями погибла башня?

— Отец сказал, что в Башне надеялись отыскать сокровища, но обнаружили лишь пластины из белого металла. Что эти пластины заполняли все пространство башни.

Мастер снова поскреб шею.

Знают?

Не могут не знать. Ульграх смотрит этак, с хорошо скрытой насмешкой. Мол, неужели и вправду ты, ничтожный, полагал, будто здесь можно что-то да утаить?

— Пластины эти были покрыты линиями и символами. Некоторые из символов соответствовали языку Древних, другие были совершенно неизвестны. Пластины поделили. Думаю, многие пытались раскрыть их тайну.

— Но удалось вашему отцу?

— Брату. Среднему. Он очень талантливый артефактор. Такие рождаются раз в столетие, — это Ульграх произнес серьезно. — И он не столько расшифровал надписи, сколько понял, что означают линии. Силовые потоки. Их направление. Интенсивность. Башня оказалась огромным измерительным инструментам, а на пластинах хранилась история мира. Та часть, которая досталась нам, её хватило, чтобы составить карту. И сличить с современной.

— И найти новый Источник?

— Предположительно. Или, скорее, понять, в какой части мира стоит вести поиски.

Ульграх замолчал, позволяя обдумать услышанное.

— Зачем вам я? — тихо спросил Мастер. — Ваш клан силен.

— Но не всесилен. Скорее напротив. Врагов у нас едва ли не больше, чем друзей. Да и с теми, кто спешит назвать себя другом, весьма сложно. Куда сложнее, чем с врагами. Город прогнил. Маги слишком давно живут здесь. Они обвыклись с мыслью о своей исключительности, о силе и могуществе. В пределах города. Они заняты уничтожением подобных себе, грызней за власть и богатство.

Ульрих резко поднялся.

— Некогда маги желали познать все тайны мира. Организовывали экспедиции. Искали города Древних. Раскапывали их. Пытались добыть книги. Расшифровать их, что непросто… но у вас вышло, верно?

— С чего вы взяли?

— Давно уже в городе не появлялось ничего нового и интересного, — Ульграх поставил бокал с почти нетронутым содержимым на столик. — А тут вдруг Мастер, уж извините, еще недавно не проявлявший особых талантов, вдруг создает нечто принципиально новое. Необычное. И главное, жизнеспособное. Ваши химероиды удивительны. Вы и сами это знаете.

Зуд сделался невыносим, и почесывания больше не приносили даже минутного облегчения.

— Конечно, вы можете настаивать и дальше, что дело в долгой кропотливой работе, в опытах, в труде и вашем, несомненно, выдающемся таланте, — а это уже прозвучало откровенной насмешкой. — Однако будьте готовы, что вам не поверят.

— Как вы?

— Как мой отец. И мои братья. И многие, кто теперь готов запретить ваши работы, сославшись на Кодекс. Не потому, что Кодекс этот ценят, но из страха, что в ваших руках появится принципиально новое оружие, которому будет нечего противопоставить.

— Я не собираюсь воевать!

— Вы — возможно. Вам оно ни к чему. Но поверят ли в это другие? Там, — Ульграх мотнул головой, — давным-давно все поделено, уравновешено и каждый, кому довелось набросить на плечи плащ Советника, держится за свои крупицы власти. Им тошно от мысли, что на эту власть кто-то да посягнет. Даже теоретически. Поэтому будьте уверены. Сперва вам предъявят обвинения в нарушении Кодекса. Будут судить. И приговор заранее известен. Ваши создания будут уничтожены. Как и сама башня.