Книга Дикарь, страница 178 – Екатерина Насута

Тишина.

Только блеяние овечек становится совсем уж невыносимым. Они чуют беду. Топочутся. Ищут выход. И свинья завизжала тонко да нервно, взывая о помощи.

— Эй, — тихо позвал разбойник, вглядываясь в темноту.

Тот, который с луком, держится в стороне. Он в дом не полезет. Он готов отступить. Чувствует опасность. А Михи здесь по-прежнему нет.

И еще немного не будет.

Разбойник мялся, не зная, как быть.

Войти?

Остаться?

И он бы тоже сбежал. Если бы мог. Не может? Что-то держит? Клятва? Потом Миха поинтересуется. Если останется жив. И если будет у кого интересоваться.

— Не тяни, — резко бросил Лучник. — А то до утра проторчим.

— Нет, — тот, другой, все-таки отступил и, бросив взгдяд на крышу, сказал. — Она точно займется.

А вот это плохо. Строения местные из дерева, пусть и обмазанного глиной, но крыша полыхнет. И Миха полыхнет. И это ему не понравится. А еще полыхнет чердак, набитый сеном и прошлогоднею соломой.

Клинок отправился в ножны, а в руках разбойника появились комки шерсти, которые он принялся активно разминать.

И Миха понял, что времени у него не осталось.

Что если комок попадет на крышу, времени не останется не только у него.

Твою ж… он не боец! Он… он просто Миха!

Тело само сжалось пружиной, и распрямилось, обрушиваясь на стоящего внизу человека. И тот, не удержавшись на ногах, покатился по пыльному двору. Он был опытным.

И злым.

Он попытался дотянуться до клинка. И второй рукой всадил Михе под ребра нож, который вдруг оказался в этой самой руке. Только нож пошел не под ребра. Вспорол одежду.

И звякнул о что-то. Опалил быстрой болью.

А Миха… коготь сам полоснул по горлу. И запах крови сделался невыносимо сладким. Человек захрипел, но ножа не выпустил. Даже умирая, он попытался дотянуться. Только с перерванным горлом долго не живут.

Миха успел откатиться за мгновенье до того, как стрела вошла в тело. Она пробила его насквозь, и тот, на земле, затих.

— Значит, я был прав, — меланхолично заметил Лучник. На тетиве его лежала новая стрела. И острие её следило за Михой. Показалось даже, что она живая.

И лук.

— Мальчишка не выбрался бы в одиночку.

Миха ничего не ответил.

Он ступал. Медленно. Полукругом. Лучник не подставит спину. И шансов немного. Но и он понимает, что Миха не так прост. Царапина на боку саднит, зудит, но и только.

— Уходи, — сказал Миха.

— Не могу, — Лучник чуть качнул головой.

— Клятва?

— Она самая. Ты уходи.

— И я не могу.

— Клятва?

Кружить так, по двору, они могут и вечность. Лучник не выстрелит, пока не будет уверен. Стрел не так много. А Миха не бросится, пока… пока стрелы есть.

И что делать?

— Кто ты? — поинтересовался Лучник.

— Дикарь.

— Оно и видно. Неплохо говоришь по-нашему.

— Я умный дикарь.

Смех у Лучника, что скрежет когтем по стеклу. Или рискнуть? Нож вон шкуру только поцарапал. А стрела… из чего она?

— Ты убил мага. Я видел. Как?

— Видел? Выходит, не показалось. Шумно было на том острове. Иначе я бы тебя почуял.

А ведь Лучник боится.

Осознание пришло сразу и вдруг. Он никогда прежде не терпел неудачи. Смертоносный. Опытный. Опасный. И в то же время он достаточно умен, чтобы не возгордиться. И теперь понимает — уйти будет непросто.

— А с магом все обыкновенно. Главное, стрелу правильную подобрать, что на мага, что на дикаря… или не стрелу. Чувствуешь, как тяжелеет тело? Он ведь оцарапал тебя, да? Жаль, что промахнулся. Но оцарапал. А он всегда смазывал клинок. Так что ты покойник.