Книга Советник, страница 13 – Екатерина Насута

— Эффективность близка к нулевой. Это просто бессмысленный расход материала.

Тогда не понятно, о ком он говорит.

Тогда Винченцо испытывает лишь радость. Безумную дикую радость. У него получилось. Сумел. Сделал все правильно.

А осознание приходит позже.

И уже он пытается спрятать слезы. А Миара смотрит. Сверху вниз. С откровенной жалостью. Смотрит и ничего не говорит. Но в какой-то момент легкие её руки ложатся на плечи.

Этого достаточно, чтобы слезы высохли.

Почему… почему он вспомнил?

Потому что умирать пришлось?

Пускай себе. Ему… да, жаль этого раба. И других тоже. Тех, кто погиб на алтаре в тщетной попытке повторить какой-то там эксперимент. И тех, что остался в лабораториях.

Себя тоже жаль. И жалость острая, терпкая.

Её хватает, чтобы глотать слезы. И какую-то отраву, которую ему скармливают. Миара? Кто еще… пусть бы уже бросила. Умирать не страшно. Страшно жить чудовищем. А он и есть чудовище.

И она.

И все они.

— Ты должна что-то сделать! – пламя успокаивается, позволяя Винченцо слушать. – Ты же можешь! Ты же поставила ему сердце! А теперь он умирает! И я ничего не способна сделать! Ты… ты ведь…

— Спи, - говорят Винченцо.

И пламя поднимается, послушное этому слову. Оно не обжигает, напротив. Оно теплое и ласковое, как руки женщины, которой он не помнил

Никогда не…

— Мама?

Пламя отвечает её голосом, вот только слов не разобрать. И это хорошо. Безумие, до чего это хорошо…

Данный текст был приобретен на портале Литнет (№43609407 07.07.2023). Литнет – новая эра литературы

Глава 4

Маг улыбался.

Проклятье. Эта улыбка вгоняла Миху в ступор. Да и сам… вчера же все нормально было! И говорил он, и не выглядел умирающим. А тут вдруг нате вам.

— Что с ним? – Миха приблизился к кровати.

Маг дышал. Медленно и сипло. Обнаженная, изрисованная татуировками и шрамами грудь его поднималась, чтобы опасть. Сквозь смуглую, покрытую испариной, кожу проступали ребра.

— Не знаю, - Миара сидела рядом.

Тоже бледная.

И страшная, честно говоря.

— Все было хорошо. Вечером, когда я уходила. Ни жара, ничего… я обработала раны. Они затягивались. Да и вообще он сильный. Всегда был сильным. Сильнее остальных. Как и я. Поэтому мы и выжили. Он и я… а ночью меня разбудили. Сказали, что жар. Лихорадка. Потрогай!

Миха потрогал.

И вправду бледная кожа казалась раскаленной. Температуру, конечно, не измеришь, но жарило мага прилично.

— Я пыталась… пыталась что-то сделать!

— Не получается?

— Нет! – Миара топнула ногой. – Сила уходит, как вода в песок! И… и он умрет!

Она уже почти кричала.

— Успокойся, - Миха подумал, что пощечины ему не простят.

А как еще успокоить женщину, с которой вот-вот приключится истерика? Тем более, что женщина эта – маг. И силенок испепелить Миху у нее точно хватит. Оно, конечно, и сама загнется, но Михе-то от этого легче не станет.

— Ица?

Ица была здесь же, забралась в кровать и сидела, скрестивши ноги.

— Духи зовут, - сказала она, не открывая глаз. – Вернется.

Подумала и добавила.

— Или нет.

То есть перспектива по-прежнему туманна? Чудесно. Просто охренеть до чего чудесно.

— Так… - Миха попытался вспомнить, что он вообще о медицине знает, кроме того, что все болезни от нервов, а венерические – от удовольствия.

Это явно не в тему.

— Так… надо сбить жар.