Книга Советник, страница 64 – Екатерина Насута

— Там, - удалось кивнуть в сторону комнаты. – Второй. Признаки. Явные. Третья стадия.

А ругаться наемники умеют.

С душой, можно сказать. Ну да жизнь такая, Винченцо и сам бы лучше не выразился. В голове лишь билось, что… дерьмо.

Вокруг одно дерьмо.

— Сестру, - попросил он, облизав сухие губы. – Найди. И этого… надо порасспрашивать.

— Расспросим, - Тень умел говорить так, спокойно.

Покойно даже.

Вон, и наемники отступили на шаг. Надо будет и их тоже глянуть. Сколько уже заразились? И на какой стадии? Если третья лишь у того, который в комнате, стало быть, он болезнь и принес.

Случайность?

Смешно.

Миха

Миара заставила баронессу раздеться.

Нет, не в зале.

Даму вынесли, аккурат в личные покои, из которых Арвис лично выставил трех служанок и пару рабынь. И уже там, за хрупкими ширмами, очнувшаяся баронесса разделась.

Молча.

Быстро.

— Что за погань? – Миха решил, что смысла таиться нет.

Да и Арвис держался, пусть в стороне, но спокойно, будто бы происходящее, если и трогало его, то не сказать, чтобы сильно.

— Чума.

— Это я понял.

— Болезнь.

— Это я тоже понял. Насколько она опасна?

— Восемь из десяти умрут. Еще один ослепнет или оглохнет.

— А один выживет?

Кивок. И уточнение.

— В течение года тоже уйдет. Организм изнашивается.

— Лекарство?

— Нет, - Арвис покачал головой. – Разве что она найдет. Но насколько знаю, и маги не способны с ней справиться. Иначе продавали бы. Дорого.

Плохо.

— А… заразная? Сильно?

— Ты. Я. Уже. Наверное. Магичка… маги редко болеют. Если сами.

Чудесно.

Высокая заразность. Высокая летальность. Лекарства нет. Все, что нужно, чтобы почувствовать жизнь острее.

— Но, может, еще ошиблись? - с надеждой предположил Арвис.

Увы, не с Михиным счастьем.

— Ворота, - голос Миары донесся из-за ширм. – Прикажи закрыть ворота. Не хватало, чтобы эту дрянь по округе разнесли. И надо бы в Совет отправить послание, потому что…

Она замолчала и молчание это тянулось и тянулось. В тишине было слышно хрипловатое дыхание баронессы. Поскрипывание досок пола и даже то, как трется ветерок о камни.

— Если, конечно, они еще не знают.

А потом в мире что-то неуловимо изменилось. Неуловимо для Михи. А вот Дикарь вздрогнул и очнулся. И встрепенулась магичка, резко обернулась к приоткрытому окну. И губы её растянулись в безумной улыбке.

— Знают, ублюдки, - с чувством глубокого удовлетворения сказала она. – И купол поставили.

— Купол – это…

— Это купол, - она встряхнула руками. – Зато ворота можно и не закрывать. Деваться нам все одно некуда.

Твою же ж… иных слов и не нашлось.

Ирграм

До леса он добрался незадолго до рассвета. Ирграм шкурой чувствовал, как светлеет небо, и солнечные лучи того и гляди развеют сумрак, чтобы плеснуть жаром на такую вдруг нежную его кожу. А потом под конец просто бежал, забыв об осторожности.

И так времени потратил изрядно.

Сперва на наемников этих, потом еще на дозоры, которые пришлось обходить, как и сам лагерь. А ведь были еще големы, пусть устаревшие, но все одно опасные.

И открытое поле.

Но вот, наконец, лица коснулись влажноватые ветви кустарника. Пахнуло землей и мхом, сыростью, которая остудила начавшую раскаляться кожу. Куртка, снятая с наемников, хоть как-то защищала, но Ирграм подозревал, что после того, как солнце поднимется выше, не поможет и она.