Книга Танго на цыпочках, страница 140 – Екатерина Насута

— Тим, я больше не могу! — Она пнула чемодан. — Помоги, пожалуйста.

— Чем?

— Ну, Тим, ну не деньгами же! Как мне его дотащить?

— Понятия не имею.

Ника запыхтела, совсем, как ребенок, который показывает «паровоз», и в изнеможении опустилась на землю.

— Мы туда никогда не дойдем.

— А нам надо туда доходить?

— Ну не возвращаться же!

Насчет этого можно было бы и поспорить — чутье подсказывало Тимуру, что, вернувшись домой, они избегут многих неприятностей, но ведь Ника твердо намерена идти вперед.

— Давай отдохнем, — предложила она. — Ты только посмотри, какая красота вокруг, воздух чистый, елки, березки, кустики всякие, птички поют…

— Комары летают. — Салаватов прихлопнул одного кровососа, приземлившегося на руку. — Будем сидеть — сожрут совсем, поднимайся и вперед.

Видимо, становится жертвой комариного аппетита, Доминике не хотелось, и, обречено вздохнув, она встала.

— Давай свою тележку. — Смотреть, как она и дальше будет мучить несчастный чемодан, Салаватов не хотел.

— Это чемодан. И дорогой, между прочим.

— И неудобный.

Возможно, для женщины эта штука и хороша, но Тимура пластиковая коробочка на колесах раздражала. Во-первых, ручка оказалась чересчур короткой, и чемодан при каждом шаге бил по ногам, во-вторых, он так и норовил завалиться на бок, в-третьих, колесики, предназначенные для гладких, надраенных до блеска полов в аэропортах, в песке вязли.

Таким макаром далеко не уйдешь. Поэтому, когда узкая лесная тропинка вдруг вывела на проселочную дорогу вполне приличного вида, Тимур скомандовал остановку. Ника с облегчением села на чемодан — она уже и думать забыла, что эта штука дорогая и стильная.

— А чего мы ждем? — Поинтересовалась она, обеими руками вцепившись в панаму, точно боялась, что ветром сдует.

— Чего-нибудь. — Тимур уселся рядом. По его прикидками до деревни оставалось километра с два, может, повезет, и удастся поймать машину. Дорогой, судя по виду, пользуются часто, вон какая наезжаная.

Ждать пришлось недолго, уже минут через пятнадцать вдалеке показалось темное пятно, которое чуть позже трансформировалось в груженую сеном телегу, которую по старой традиции волокла симпатичная коняшка.

— А вот и транспорт. — Тимур вскочил и замахал руками. — Давай, Ника, подъем, сейчас поедем.

— Он ушел? — Бесплотный голос пани Натальи заставил Палевича вздрогнуть. Она же отдыхает у себя в комнате? Но нет, Наталья Камушевская стояла в дверях, неужто слышала? Господи, какой позор!

— Ушел.

Она подошла к камину, где минуту назад стоял Охимчик, тонкая, бледная и гордая, похожая на всех героинь прошлого сразу. Невероятно красивая. Простое серое платье, белая шаль, с которой панночка не расставалась, распущенные волосы… Бледный ангел, дитя сумерек.

— Я слышала. — Призналась она. — Не все, но много. Достаточно.

— Свадьбы не будет?

— Я… Я не знаю, что мне делать! Я не смогу одна. Я не смогу… Он прав, женщине нужен мужчина.

— Но не такой! — Не выдержал Палевич. — Он — не мужчина, он…

— Я знаю. Вот если бы… Возьмите меня в жены!

— Что? — Палевичу сперва показалось, что он ослышался.

— Возьмите меня в жены, пожалуйста! Я вас умоляю! Я… Я буду хорошей женой! Я не слишком богата, но это имение, оно ведь чего-то да стоит, оно будет вашим! И деньги. У Олега в банке счет.