Книга Танго на цыпочках, страница 160 – Екатерина Насута

— Сыграем? — проскрипел он в самое ухо, и колокольчики на колпаке задребезжали, словно дырявые кастрюли в тележке старьевщика. — Это дама.

У червовой дамы было шикарное платье из алого бархата и Ларино лицо.

— И это дама. — Рядом легла еще одна карта: дама трефовая в черном наряде и смешной короне. Лара? Еще одна Лара? Нет, не Лара, эта женщина просто похожа на мою сестру. Наверное, это Вика.

— Это тоже дама.

На сей раз мне было позволено увидеть себя саму в удивительно красивом платье. Огненно-рыжее, с желтыми ромбами.

— Дама пик бьет всех! — Возвестил карлик, швыряя поверх трех карт четвертую. Я хотела посмотреть, кто она, пиковая дама, но карта упала рубашкой вверх.

— Дама пик — старшая! — Карлик шлепнул меня по протянутой руке. — Дама пик… Дама пик…

— Кто она?

— Она — ангел. Под землею, под травою, под полярною звездою ангел спит… Белый ангел, черный лотос. Еще не нашла?

— Нет.

— Плохо, плохо… Пики козыри. Достань лотос, козырем станешь. Это король.

В этом странном раскладе у королей не было масти, да и короля только два: Марек и Тимур.

Тимур и Марек.

Пики и червы. Почему? Не знаю, во сне легко обходится без логики.

— Две дамы и два короля. О-ля-ля! — Карлик с отвратительнейшими ужимками запрыгал вокруг стола. В этот момент он больше всего походил на уродливую обезьяну, выряженную в диковинный наряд.

— Почему дамы две? Их же четыре?

— Ты плохо смотрела. Две. Две дамы… — И точно, на столике остались лишь моя и вторая, пиковая карта, да короли. — Две дамы, два короля. Какой интересный расклад? Кто выиграет? Пики козыри!

— Почему?

— Потому, что они пики, глупая. — Карлик расхохотался, и я проснулась. Голова раскалывалась от боли, а в горле першило. Никак ангина? Вот тебе и прогулка под луной, вот тебе и романтика, небось, к обеду температура прыгнет, горло распухнет так, что глотать не смогу, а тут еще и сны идиотские снятся.

Пики козыри. Идиотизм.

Как и предупреждал доктор, кризис наступил ночью. Аполлон Бенедиктович, несмотря на все свои старания, задремал, однако, как только Наталье стало хуже, очнулся. Она металась по кровати и бредила, звала, стонала, говорила что-то ломким болезненным голосом. Открытые глаза казались черными, а волосы седыми.

— Наташенька, милая моя. — Аполлон Бенедиктович, испугавшись, что она может упасть с кровати, схватил девушку за плечи. Хрупкое тело выгнулось, словно дорогая сабля дамасской стали. Несмотря на болезнь, а, возможно, и благодаря ей, у панны Натальи хватало сил, чтобы отбиваться.

— Мария! Мария!!! — Палевич кричал, надеясь, что Мария услышит. Он же просил далеко не уходит, просил остаться, предчувствуя, что помощь понадобится. — Мария!!!

Наталья, захрипев, вдруг прекратила сопротивление. Она была вся мокрая, точно под дождь попала, но это не от дождя, это от пота. Скорее нужно сменить белье и растереть больную настойкой, которую доктор оставил. Аполлон Бенедиктович подхватил девушку на руки, когда эта Мария еще придет, а тут каждая минута на счету. Наталью он перенес в свою комнату — там белье сухое.

Девушка находилась в том странном состоянии, когда не понятно в сознании она или нет. Глаза открыты, но в них пустота, на лице улыбка, но за ней все та же пустота.

— Это ты? — Вдруг спросила она.