Онлайн книга «Танго на цыпочках»
|
Не ради себя, ради нее. С М. она долго не сможет, он не тот мужчина, который ей нужен. Мы поговорим, мы просто поговорим, я расскажу про клад, а потом… Потом мы помиримся и снова будем вместе. На всякий случай пересмотрела все папины записи, нашла интересное место. Дургой бы не догадался, а я… Я в папу пошла, а он — гений. В принципе, все до смешного просто, дело в колодце и водопроводе. На всякий случай поменяю шифр. Нет, все-таки отец — гений! Зачем в лесу колодец? Кому он там нужен? Правильно, никому. А в книге — глупая, в общем-то книженция, собрание сказок какого-то Палевича А.Б про усадьбу говорится, про то, что ее перестраивали после пожара и наткнулись на остатки старого водопровода, вроде бы как две трубы в лес шли, но они песком засыпаны. Этот факт Палевич упомнинает как забавное происшествие — дескать, вода через трубы в погреб просачивалась и подтапливала, а все на ведьму грешили. Но водопровод шел к дому не из пустого места! Нужно искать колодец и еще одну трубу! Не вниз копать, как все, а вбок, в сторону. Даже знаю куда. Ох, Боженька, если ты есть, помоги мне убедить С. в том, что я ей нужна. Умру без нее. Вижу, Салаватов тащится, сейчас начнутся разборки. Господи, как можно быть таким быдлом? Тимур На третьи сутки тупого полурастительного существования покой Салаватова был нарушен вызовом к следователю по особо важным делам Кукушке Ивану Юрьевичу. К предстоящему разговору Тимур отнесся с поразительным для него самого равнодушием, в конце концов, никто не знает, сколько таких разговоров впереди, так зачем нервничать. Хотя, с другой стороны, может, удастся узнать про Нику, не зря же его двое суток в камере мариновали, а теперь вот проснулись. В кабинете Ивана Юрьевича было пыльно, сумрачно и душно, сам Кукушка медленно варился в сером пиджаке, который, судя по выражению лица, тихо ненавидел, но снять не решался. Забавно, костюм — это же не униформа. — Садись. — Махнул следователь на стул. Голос вялый, как у полузадушенной курицы, вид такой же. Кажется, еще немного, и Иван Юрьевич станет еще одной жертвой жаркого июльского солнца. Тимур сел. — Итак, Тимур Евгеньевич, давайте-ка вернемся к нашим баранам… да… баранам… Читаю вот ваши показания и понять не могу, то ли вы специально врете, чтобы следствие запутать, то ли… Вот, допустим, пишете, будто выстрелили в Егорина, тот упал. Вроде все понятно, но тогда как со звонком быть, а? — Каким звонком? — Телефонным, который гражданин Егорин успел сделать перед смертью. — Звонок… ну… — Ну… Му… — Передразнил Иван Юрьевич. — Или вот, вы пишете, что стреляли в доме, а между тем экспертиза утверждает, что убит Невялов на террасе, а уже потом тело перетащили в гостиную. Дальше снова несоответствие: вы признаетесь в убийстве гражданки Лютовой, тело которой якобы закопали в лесу, между тем вышеупомянутая гражданка жива. — Жива? — Жива, жива… Относительно здоровья порадовать не могу, но жива и, по словам врачей, жить будет. — Кукушка достал из кармана мятый носовой платок в клеточку, и промокнул пот на лбу. Шумно вздохнул, один в один как горбатый кит, которого Тимуру довелось видеть в передаче про животных. Кит был большим, серым и измученным длительным переходом, в маленьких, относительно необъятных размеров тела, глазках, отражалось море, небо и белая лодка наблюдателей, которые в красках расписывали, насколько опасными могут быть такие животные. А кит никого не тронул, только смотрел вот так же печально и устало, как следователь по особо важным делам Кукушка. |