Книга Танго на цыпочках, страница 87 – Екатерина Насута

— Так.

— Не так. — Юзеф усмехнулся с видом победителя. — Это чернь выдумала, на самом деле князь оставил ее в поместье, просто запер, чтобы разговоры не шли. Он насмешек боялся очень, вот и сидела Вайда под замком, пока не пришел срок рожать.

— И родила?

— Двойню. Мальчики. Сама Вайда при родах померла, ну, в те времена явление не редкое, а вот дети получились красивые и здоровые.

— И князь их вырастил? — Предположил Аполлон Бенедиктович. Надо сказать, история в изложении поселкового доктора выглядела куда как менее кровавой, зато гораздо более убедительной. И вправду, неужто князь Богуслав таким зверем был, чтоб беременную девушку в лесу бросать. Дикость какая!

— Не совсем так. Тут надо вспомнить, что у Богуслава была жена, немка, ее Каролиной звали, женщиной она была набожной, но некрасивой, и детей ей Господь не дал, оттого князь и развод получить жаждал, чтобы род не прервался. Но после предательства Вайды — а он расценил ее поступок именно как предательство — веры к женщинам у Богуслава не осталось, понял, что глупо менять одну жену на другую. Он поступил проще. В церковной книге значится, что Каролина Камушевская третьего верасня года тысяче шестьсот шестьдесят пятого от рождества Христова родила сына Августа. Между тем нигде нет ни слова о том, что Каролина была беременна, а это событие важное, о нем непременно упомянули бы.

— Думаете? А если она слазу боялась, береглась либо вообще из поместья уезжала?

Юзеф от предположений Аполлона Бенедиктовича лишь отмахнулся.

— В тот же день третьего верасня года тысяче шестьсот шестьдесят пятого от рождества Христова родила и некая панна, родная сестра убитого князем боярина. Тоже мальчика, которого нарекли Кшыштофом. Панна та была девицей незамужней, оттого прослыла в округе распутницей. Ей многое пришлось пережить, но от мальчика, которого она любила, как родного, она не отказалась. Молчите? И вопросов никаких не возникло?

Как ни странно, но вопросов действительно не возникло, пан Охимчик изложил историю вполне понятно. Князь Богуслав попросту разделил детей, одного мальчика усыновил, другого отдал родной сестре убитого им же отца, то ли в награду, то ли в наказание.

— Август стал наследницей всего состояния Богуслава, ему достался и дом, и награбленные князем сокровища — поверьте, раньше в поместье целые подвалы были забиты золотом и драгоценностями, само поместье, фабрики в Лодзи, заводы около Менска и Городни. А Кшыштоф рос под проклятьем незаконнорожденной, и после смерти приемной матери ему не осталось ничего, кроме долгов. Разве ж это справедливо?

— Это было давно.

— Но история имеет продолжение. Не сомневаюсь: вы уже все поняли.

— Кшыштоф ваш прадед.

— Прапрадед. — Поправил Юзеф, — даже можно еще несколько «пра» поставить. Теперь вы понимаете, что я имею такие же права на поместье, как и Олег? Мой брак с Натальей лишь попытка восстановить справедливость. Две ветви рода вновь объединятся.

— Но Олег не стал слушать.

— Он — глупец. Жадный глупец и сноб. Видите ли, он не мог допустить, чтобы к его драгоценной сестре сватался какой-то доктор. А я всего в жизни добился сам, тогда как ему с рождения достался и титул, и деньги, и возможности. Окажись он на моем месте, еще не известно, выжил бы или нет! А он посмел заявить, будто бы я — безумец. Я — безумец! — Юзеф замолчал, пытаясь успокоиться, видимо, давнишний разговор ранил его куда сильнее, чем можно было бы предположить.