Онлайн книга «Танго на цыпочках»
|
Предприняв несколько попыток, я убедилась, что очень даже бывает. Буквы складывались в совершенно бессмысленные слова. Я попыталась читать сзади наперед, и через слово, и через букву, и через две буквы. В общем, попыток было много, но все они закончились неудачей. Шифр? Шифр используют, когда хотят что-либо спрятать. Но в любом шифре должна быть логика, кажется, это еще ключом называют. То есть, если я отыщу этот самый ключ, то прочту записи. А, если прочту записи, то пойму, кто так настойчиво сживает меня со свету. Следующие несколько часов ушли на поиск ключа, чего только я не делала: и заменяла буквы цифрами, а потом снова буквами, и складывала цифры между собой, и делила, и умножала, и подносила зеркало и даже нагревала страницу над камфоркой, чтобы проступили другие чернила. Как и следовало ожидать, другие чернила не проступили, а вот пальцы я обожгла. Салаватов явился, когда я уже готова была рыдать от возмущения и обиды. — Чем занимаешься? — Он выглядел усталым, но довольным. Пришлось объяснять. Странно, но зашифрованные записи Тимура не заинтересовали, выслушал, хмыкнул и велел расслабиться. Ничего не понимаю! Мой дневничок. С С. мы познакомились у Шныря. С. не наркоманка, она парня вытащить пыталась. Он — скотина, почти такая же скотина, как Алик. Я хотя бы никого за собой в болото не тяну, он же, вцепившись в С. обеими руками, тащит ее за собой. Урод ей сигаретку предложил, я отобрала, отхлестав скота по щекам. Смеялся. Смешно ему, видите ли, обкололся так, что перестал понимать, где земля, где небо, и ржет, точно ненормальный. А С. расплакалась. Понимаю, как ей тяжело. Пригласила к себе в мастерскую. Никого не приглашала — ни Нику, ни Тимура, ни Алика (он сам приезжает, когда вздумается) — а С. пригласила. В этот вечер я нашла свою потерянную душу. Тимур Оставлять Нику одну было страшно, с другой стороны, брать ее с собой — глупо. Не будет же она полдня сидеть в машине, а, если и будет, то в машине гораздо опаснее, чем в квартире. Оставалось уповать на новые замки, Никину благоразумность и то, что с делами он управится быстро. Так и вышло. Уже подъезжая к дому, Салаватов вспомнил про кассету: вчерашнее происшествие совершенно выбило его из колеи, хотел же посмотреть, а оно вон как получилось. Пришлось заехать к Нике, благо, ключи у Тимура были. Нелепая квартира со времени последнего визита ничуть не изменилась, те же чересчур яркие, аляповатые обои, та же пятнистая экзотика на стене в рамке, добавилась лишь пыль и некая общая неустроенность, витавшая в воздухе. Видеомагнитофон с довольным щелчком заглотил кассету, точно радовался, что кто-то о нем вспомнил. По широкому экрану телевизора пошла мелкая рябь. Шум. Чьи-то голоса. Ничего не понятно. Тимур попробовал было покрутить настройки, но стало лишь хуже, голоса пропали. Ну вот тебе и ценная кассета, чего в ней ценного — не понятно. — А ты до конца прокрути. — Присоветовала Сущность, сладко позевывая. — Сам знаю. Запись общей протяженностью минут в пятнадцать обнаружилась ближе к концу кассеты. Черно-белая размытая картинка, словно вырезанная из старого фильма, и насильно перенесенная в современность. Мерлин Монро, потряхивая перламутровыми кудряшками, нервно расхаживала по съемочной площадке. Во всяком случае, Тимур решил, что перед ним ничто иное, как съемочная площадка — камера на треноге, зонтик, как в фотоателье, и лампа-солнце на длинной ножке. Вторая Мерлин, размахивая руками, точно ветряная мельница крыльями, что-то объясняла высокому черноволосому мужчине. Судя по выражению лица, девушка была возмущена до крайности. Кого-то она напоминала Тимуру… |