Книга Мертвая, страница 72 – Екатерина Насута

— Твоя сестра не носила блокиратор, – он повернул перстенек,и марево светлой силы, его окружавшей, побледнело. – Никто не надевает блокираторы на детей…

— А ещё она многое умеет, – я подобрала с ковра последнюю ниточку. – И сомневаюсь, что этому учат в храмовых школах.

В общем, жизнь становилась все интересней.

…а к вечеру в дом мой наведалась полиция.

Не буду лгать, что гостям я обрадовалась . Я устроилась в библиотеке. Горячий шоколад, домашнее удобное платье и плед, скорее для порядка, чем из желания согреться. Дневники Йохана, моего пра-прадеда, личности в высшей степени занудной, обладавшей поразительным талантом утомлять с первых строк, но… ему случалось бывать в стране Хинд. Он пошел по тропе своего деда, желая отыскать ту самую деревню. О чем и писал нудно, пространно, не забывая точно указывать, сколько и на что было потрачено денег, но при том умудряясь обходить вниманием вещи действительно важные.

…что такое хранители крови? И почему на постройку храма при доме ушло денег в три раза больше, чем положено? Откуда такие суммы за камень? За работу? Да этого камня… я как раз совершила почти гениальное открытие, когда размышления мои были прерваны самым отвратительным образом.

— Простите, фройляйн, я упоминал, что вы заняты… – Гюнтер выглядел отстраненно-спокойным, в отличие от дорогого герра Германа.

Этот отстранил старика и, шагнув в библиотеку, поинтересовался.

— Что вы делаете?

— Зефирки ем, – призналась я, облизав пальцы.

Зефир доставили из кондитерской, что на углу Лебяжьего переулка и современной Моргенштрассе. Расположенная на первом этаже доходного дома, она уже вторую сотню лет радовала жильцов удивительного вкуса десертами. Фирменный земляничный зефир был особенно хорош. Правда, горьковат слегка.

— Вы ж мертвая, – он втянул воздух, и крылья хрящеватого носа раздулись, а на лице появилось донельзя обиженное выражение.

— Между прочим, – я вытерла пальцы о плед и дневник отложила. Пока. – Указывать даме на ее недостатки несколько невежливо…

…в дверях виднелись еще четверо жандармов, которые топтались на пороге, явно не зная, как дальше быть.

— Поступил сигнал.

— Куда?

— В Управление… деточка, дело серьезное…

Доносы на меня писали, что в управление, что мэру… а мне – на него и, соответственно, на герра Германа,и на многих иных достойных людей. Не знаю, что они в полиции с доносами делали, я же раскладывала по папочкам. На всякий случай.

— Убийство? – Диттер не заставил себя долго ждать.

Спустился явно готовый покинуть дом в теплой компании жандармов,только вот, подозреваю, не по его душеньку они явились этакою толпой. Ишь, шеи вытягивают, словно гуси…

— Убийство, – подтвердил герр Герман. – Где вы были?

— Здесь, – я села.

Убийство – это плохо… Нет, не скажу, что уровень преступности у нас был таков, что подобных досадных происшествий вовсе не случалось. Бывало всякое, но вот… сигнал. …труп. …полиция в моем доме. Я, пусть и блондинка, но не дура, могу сопоставить одно с другим.

— Фройляйн не покидала дома, – Диттер рядом с массивным герром Γерманом смотрелся как-то жалковато.

— Ага, зефирки ела… – герр Γерман позволил почувствовать сарказм в голосе.

Чем ему зефирки-то не угодили? А вообще дрянной человек, да…

— И зефир в том числе.