Книга Адаптация, страница 124 – Екатерина Насута

Набалдашник ее трости наносил раны гранитным плитам, а каблуки долбили щербатую плитку кладбищенской дорожки. И только у самого выхода Ева все-таки догнала.

— Ну не злись! Я же так. Пошутить просто.

— Не смешно.

— Ты вообще смеяться не умеешь, – она сдвинула цилиндр на левое ухо. – Если станет легче, считай, что я так мстила. Изревновалась и мстила.

— Это правда?

Ева пожала плечами и потерлась щекой о черный ствол трости.

— Так зачем ты серию ликвидировал? – спросила она, плюхаясь на траву. Ева сняла босоножки и пошевелила пальцами. – Там были хорошие результаты. Отклик в девяноста процентах случаев по отношению к семи на контрольной. И эффект устойчивый. А ты взял и приговорил.

Она выставила указательные пальцы, целясь в Адама.

— Бах-бах-бах! И все. А это «ж-ж-ж» неспроста.

Минутная пауза была взята не для принятия решения, которое Адам принял еще в морге, спокойно оценив все возможные последствия. Он дразнил Еву. А она терпеливо ждала, расколупывая лужайку. Вытащив из травы божью коровку, Ева посадила ее на запястье и погнала ногтем по рельсам шрамов.

Жук дополз до сгиба запястья и взлетел.

— Объекты были заражены, – сказал Адам и, предваряя вопрос, добавил: – Неизвестный вид плесени.

— И что?

— Полученные результаты нивелируются.

— Или наоборот… – задумчиво произнесла Ева, поднимая на ногте рыжего муравья. – Посмотри, какой хорошенький. И какой упрямый. Ползет себе и ползет по дорожке. Ее кто-то когда-то проложил, пометил феромонами, и муравей держится вешек. Ему плевать, когда это было и зачем, и что двумя миллиметрами правее путь не хуже, а может и лучше. Нет, если его забрать, он запсихует. Прямо как ты! А может, он и есть ты?

— Скорей уж ты. Это самка. Leptothorax muscorum. Рабочая особь.

— Неужели? – Ева пересадила муравья на трость. – И как ты определил?

— В муравейнике все самки. Генетически. Поскольку репродуктивная функция у большинства особей подавлена, то половая дифференциация переходит в разряд незначительных факторов. Хотя в экстремальных условиях некоторые самки берут…

— Самки… – заворожено повторила Ева. – И размножается только царица. По-моему, это гениально.

С кладбища донеслись голоса. Люди приближались, и Адам протянул руку Еве:

— Пойдем. Не надо их злить?

— Иначе укусят? – она подсадила на трость еще нескольких муравьев. – Мелкие, а кусаются больно. Как люди. Только у людей преимущество. Знаешь какое?

Уходить стало поздно. Родственники и друзья Натальи скорбной вереницей потянулись по дорожке. Они старательно не смотрели на Адама, но умудрялись облизывать взглядами Еву. И определенно, ей это нравилось.

— Люди могут сбежать из муравейника. Или поменять одну царицу на другую. А муравьи нет. Ценное качество.

— У кого?

— У муравьев, конечно.

Ева поднялась, только когда отъехал черный автобус с эмблемой похоронной конторы на борту. Облизав пальцы, она стерла с бедер травяные пятна.

— Как ты думаешь, а хоронили они с тортом или все-таки решились убрать?

Ева исчезла, предоставив Адаму неожиданную свободу действий. И он занялся плесенью. Полученные споры отказывались прорастать на агаре, проигнорировали и клеточный монослой. Инъекция препарата крысам также не дала результата. Равно как и распыление в воздухе. Споры циркулировали в замкнутой системе, крысы дышали ими. Ели мозг образца со спорангиями. Гадили. Кровь их оставалась чистой. Пробы спинномозговой жидкости и мышц также.