Онлайн книга «Адаптация»
|
Затрясло. Колеса то проваливались в мягкие ямины мочажин, то втаскивали тело болотохода на полосы гряд. Небо скользила по маслянистой поверхности луж. И монотонность движения пробуждала к жизни воспоминания. Зеркальная маска искажала пространство. В нем Евы не существовало. Точнее она превращалась в пятно, которое дергалось и перебирало ложноножками, тревожа окрестную темноту. Человеку под маской тоже доставалось от дерганий Евы-амебы, и, реагируя на ее движения, он шевелил руками. Пальцы расходились. Пальцы смыкались. – Это все, что вы можете сказать? – и голос у него ненастоящий, синтезированный и адаптированный согласно ситуации. – Да, – Ева смотрит туда, где по ее убеждению должны находиться глаза. – Ваш отчет не полон. – Извините? Он достает из-под столешницы планшет и толкает в сторону Евы, повторяя: – Ваш отчет не полон. Отсутствуют личные впечатления. – Я не знала, что они вам интересны, – Ева не удержалась от сарказма и не удивилась, когда тот был проигнорирован. – Мои личные впечатления неинформативны. Раньше он ценил информативность. И сам спускался в лабораторию, а не вызывал Еву наверх. Его кабинет – стеклянный шар на стеле лифтовой шахты. Кабина взлетает стремительно, как пузырек воздуха по полости вены. И колени подгибаются не столько из-за рефлективной предопределенности, сколько от подсознательного ужаса. Рожденные ползать не желали летать. Но приходилось. Лифт останавливается мягко. Расходятся створки, и красный ковер кабины смыкается с покрытием пола. Толстый слой крашеного войлока гасит шаги. И Ева сама не замечает, как переходит с нормального шага на крадущийся. Внимательно следят за ней фасеточные глаза камер. Его кабинет огромен. Здесь искусственная тьма и столь же ненастоящий свет делят пространство. И пол расчерченный черно-белыми квадратами похож на шахматную доску. Вряд ли это случайно. Тогда кто он, замерший у затененного окна? Король? Король – слабая фигура. В ней только и есть, что условная значимость. Королева? Имеется в нем и некоторая женственность, в жестах, в самой манере говорить и вести беседу. Но все же Ева отметает и эту фигуру. Ферзь? Конь? Кто угодно. Под маской легко спрятаться даже игроку. Вот с ней самой все куда проще – пешка. Белая, черная – не имеет значения. Главное, что пешка осмелилась высунуть любопытный нос за границы клетки. И сейчас по этому носу ударят. – Почему она умерла? Как думаете вы? – он интонационно подчеркнул обращение. – Потому что переоценила собственные силы. – Дальше. – Да нечего дальше! – зеркало в качестве собеседника выводило Еву из равновесия. Как будто она забыла его лицо. Да помнила! Все, черт побери, помнили! И ни к чему эти прятки. Заигравшиеся детишки нашалили, а виноватой сделают Еву. – Я не знаю, что взбрело ей в голову! Я не знаю, почему она решилась на этот эксперимент. И я не знаю, почему сразу четверо! Да еще на той неделе она с одним магом не могла управиться, а тут… – Вы весьма эмоциональны, – заметил куратор. Он достал из-под стола бутылку с минеральной водой и стакан. – Вы сами хотели впечатлений. И… и да, я эмоциональна. Я ведь человек. – В отличие от меня? – он открыл бутылку и налил в стакан. – Вы ведь не считаете человеком меня? Возьмите. Ева выпила и удивилась тому, что, оказывается, ее мучила жажда. Запоздало испугалась, что в воде могло быть что-то кроме воды. Но страх тут же показался смешным: Ева и так расскажет ему все, что он желает услышать. Иначе ведь невозможно. |