Книга Адаптация, страница 74 – Екатерина Насута

— Ладно меня, но ты ж ее бросил! – Глеб ткнул стволом в Еву. Тод повернулся, смерил Еву насмешливым взглядом и сказал:

— Джентльмен всегда уступит не только место даме, но и даму другому джентльмену.

Айне подняла с земли гильзу и, внимательно осмотрев, лизнула.

— Она же погибнуть могла!

— И что?

— Глеб, успокойся, – сказала Ева, пряча руки в карманы. За разодранную кожу было стыдно. И еще за то, что ее едва-едва не убили. – У него программа. И ему действительно плевать. Ей тоже. Правда?

Пожав плечиками, Айне выронила гильзу и подняла круглый камушек. Подбросив на ладони, она перехватила камень и швырнула в Еву. Камушек стукнул по лбу, и Айне сказала:

— Теперь ты убита. Формально.

Ее улыбка, впервые за все время искренняя, добила остатки Евиного терпения. И Ева бросилась на наглую мелкую тварь. И почти дотянулась, почти стерла пощечиной насмешку.

Тод перехватил руку. Сдавил до хруста. Вывернул. Кулак его вошел в мягкий Евин живот, выдавливая из легких воздух. Еву сложило пополам. Заскулив от боли, она сползла на землю.

— Отпусти ее, – ласково попросил Глеб, передергивая затвор. И Тод послушал. Он разжал руку, повернулся, наступив на Евину ладонь, и неторопливо двинулся на дуло.

— Тод, не надо убивать, – попросила Айне, присев на землю. Она скрестила ноги и уперла локоть в колено.

Ева пыталась вдохнуть.

Глеб – нажать на спусковой крючок. Не успел. Движения Тода стали размытыми. Шлепнулся на землю автомат, проехал и остановился, повернувшись черным зрачком дула к Еве.

— Теперь что? – поинтересовался Тод и, церемонно поклонившись, предложил. – Предлагаю вам, сударь, разрешить наш конфликт, не прибегая к помощи оружия.

— Всецело к вашим услугам.

Сумасшедшие!

Кашель раздирал Еву. Зато получилось сделать вдох. И сесть. И руку с отпечатком чужого сапога спрятать подмышку. А плакать Ева не станет. Не на глазах мелкой дряни, которой любопытно посмотреть на чужие слезы. Дрянь разочарованно отвернулась.

— Останови его, – прохрипела Ева. Изо рта текла слюна, бледно-розовая как соседкины лифчики. И не вытиралась. Ева терла, а слюна растягивалась тонкой нитью. Безразмерная. И когда все-таки разорвалась, Глеб ударил.

Заводной боксер на игрушечном ринге. Двигается правильно. Бьет правильно. Не добивает только. А Тод ждет, с легкостью уходя от ударов.

— Останови! – попросила Ева, садясь. Она подтянула ноги к груди, прижала ладони к животу и повторила просьбу: – Останови, пожалуйста.

— Повреждения, не совместимые с жизнью, нанесены не будут. Теоретически, – уточнила Айне.

Сука она. И людей бы, хоть кого-то нормального, способного остановить это безумие. Она закрыла глаза, абстрагируясь, от происходящего, и замурлыкала под нос старую считалочку:

— На золотом крыльце сидели…

Когда считалочка закончилась, Ева открыла глаза. Глеб лежал, а Тод отвешивал точные и размеренные пинки. Что ж, игрушечные боксеры часто ломаются при столкновении с реальностью.

Поведение человека было алогично. Исход стычки – предопределен. Правда, субъективно она длилась дольше объективно затраченного времени. Это свидетельствовало в пользу теории относительности восприятия эмоционально значимых моментов.

Тоду вывод будет интересен. Вероятно.

— Да останови же ты его! – взвизгнула Ева. До чего неприятный у нее голос.