Книга Ангелочек для бывшего мужа, страница 50 – Анна Леманн

— Тогда давай я с ней поиграю, а ты смесь сделаешь, — беру инициативу в свои руки. Так просто Надя мне дочь не доверит. Она не уверена во мне, как в отце.

— Возьмешь ее на руки?

— А может, на кровать ее положим? — предлагаю. — Так безопаснее. Еще опасаюсь ее брать на ручки, — признаюсь честно. — Она такая хрупкая. Боюсь сделать ей больно или как-то не так взять.

— Хорошо, — кивает Надя и достает дочь из кроватки. — Подай пеленку, — указывает на комод, куда мы сложили все, что нужно для Ангелины. — И смотри за ней внимательно. Она переворачивается будь здоров. Упасть может с легкостью.

— Буду смотреть, — отвечаю и подаю пеленку, которую она расстилает на кровати и опускает туда нашу радость.

Как только Надя покидает комнату, сажусь на пол так, чтобы быть рядом с дочерью.

Девочка тут же цепляется за меня взглядом и… и в секунду начинает улыбаться. Улыбаться так, что я не могу отвести взгляда от этого маленького чуда с голубыми глазами и широкой практически беззубой улыбкой. Два маленьких горбика на нижней десне говорят о том, что кто-то скоро будет больно кусаться. Но пока… пока ее улыбка заставляет меня улыбаться.

— Ты вырастешь красавицей, как твоя мама. У тебя ее глаза, — говорю ей, хоть она вряд ли понимает. Но слушает внимательно. — Я сделаю вас с ней самыми счастливыми, ангелочек. У вас будет все, что вы пожелаете, просто доверьтесь мне. Ты и твоя мама! У тебя будут лучшие игрушки, одежда, врачи и лучшее образование. Я дам тебе все то, чего ты заслуживаешь.

Рука дочери тянется ко мне. Она хватает меня за губу и тянет на себя.

— Знаешь, еще никто не просил у меня поцелуев именно так, — признаюсь ей со смехом и целую в животик. Мягкий, пухленький животик, который пахнет молоком. А может, она сама так пахнет. но аромат дурманит, погружая в какое-то блаженство.

От поцелуя дочь начинает хохотать. Поэтому целую ее раз за разом наслаждаясь тем, что, наверное, не устану слушать никогда. Сладкий смех дочери. Моей дочери. Моей девочки.

— А вы подружились, — Надя садится по другую сторону от Ангелины. — Я принесла смесь, — указывает на бутылочку в своих руках.

— Я покормлю? — уточняю, не поменялось ли ее мнение.

— Да, — согласно кивает. — Я покажу, как правильно держать бутылку. Затем Ангелину нужно искупать. Тоже сам или мне?

— Вместе, — отвечаю ей, улыбнувшись. Господи, я впервые так счастлив, что не могу описать словами. — Может, искупать, а потом покормить?

— Здесь половина, — трясет бутылочку в своих руках. — А если ее голодной в ванную отправить, то будет скандал. Такой скандал, что твои бабушки разом покажутся тебе мелочью по сравнению с ором этого ангелочка.

— Ладно. Давай тогда, — киваю решительно. Поднимаю дочь на руки, Надя помогает с бутылочкой, и я принимаюсь кормить ребенка, то и дело спрашивая, правильно ли я держу.

В груди все взволнованно порхает, когда я понимаю, что у меня получается. Моя дочь ест из моих рук. Она разглядывает меня. Не плачет. Не боится…

Я кормлю свою дочь…

Нет, так быстро я с фактом существования Ангелины точно не смирюсь. Нужна пара дней.

Сейчас все, что с ней связано, для меня удивительно.

Надя

— Может, врача вызовем? — предлагает Паша, глядя на то, как я с Ангелиной хожу по комнате уже больше часа. — Четвертый час ночи. Она плачет без остановки. Это разве нормально? Она днем была спокойнее. Может, у нее болит что-то? — обеспокоенно спрашивает, готовый вновь пойти и принести все, о чем попрошу.