Книга Любовь Сурового, страница 27 – Валерия Ангелос

По телу пробегает волна ледяной дрожи.

Раздеваться…

Но зачем это? Он просто хочет посмотреть на меня? Или… хуже?

Его глаза полыхают настолько сильно, что казалось бы, все очевидно. Вот только Айдаров же после тяжелого ранения. Впервые вижу его на ногах. Была уверена, что пока он здесь, в клинике, мне ничего такого не угрожает. Он же не в том состоянии, чтобы требовать супружеский долг.

Похоже, я ошиблась.

Во всяком случае, вид у Айдарова такой, что буквально примерзаю к полу. Руки судорожно дергаются. Ладони прижимаются к бедрам в безотчетной попытке скрыть дрожь, от которой меня сейчас колотит. Лихорадочно сжимаю плотную ткань платья.

Шевельнуться не могу. Пытаюсь представить, как раздеваюсь перед ним, и ничего не выходит. Даже в голове это не выстраивается.

Нет, умом понимала, что этот момент наступит. Что мне придется. Но не так быстро. Когда-нибудь потом. Когда он выпишется из клиники. Не раньше.

— Давай, — говорит Айдаров, шагая ближе ко мне. — Снимай платье.

В его хриплом голосе сквозит нетерпение. И во взгляде — тоже. А еще там ощущается нечто дикое, жесткое, необузданное.

Во рту пересыхает.

Невольно шагаю назад. Дальше от него. Это просто рефлекс, который не могу контролировать.

Даже моргнуть не успеваю, как Айдаров уже оказывается вплотную. Наступает на меня.

Замираю на месте. Двинуться не решаюсь. Перед глазами четко стоит тот жуткий момент, когда он набросился на меня в спальне. Завалил, подмял меня под себя и…

Тело помнит.

Тело каменеет сейчас. Паника бьется под сердцем, растекается в крови, пронизывая каждую клетку.

В темных глазах Айдарова горит похоть. Острая звериная потребность. И я с отчаянием осознаю всю свою беспомощность перед ним.

Не имею права ему отказаться.

Я же его жена.

Мои губы слабо шевелятся, но с них не слетает ни единого звука. Сама не знаю, что собираюсь сказать. Что тут вообще можно сказать?

Он берется за мое платье сам. Сгребает ткань в ладонях. Дергает вверх, мои пальцы слетают, отпуская материю.

Холода не чувствую.

Меня и так знобит.

Айдаров стягивает мое платье через голову, отбрасывает на кресло. Остаюсь перед ним в нижнем белье. Инстинктивно пробую скрестить руки, прикрыться, однако он не дает. Перехватывает мои запястья, отводит назад.

— Не вынуждай меня, — заявляет.

Разве это я вынуждаю?

Его ладони накрывают мою грудь, сжимают через кружево бюстгальтера. От этого жадного собственнического движения сперва попросту цепенею, а потом дергаюсь, стараюсь отстраниться, но здесь без шансов.

Айдаров отпускает мою грудь, только для того чтобы переместить ладони на спину, расстегнуть лифчик и отбросить его.

Сдавленно вскрикиваю.

— Т-с-с, — тут же выдает Айдаров. — Не шуми.

Ком забивается в горле, потому что он снова обхватывает мою грудь. И теперь ничего нас не разделяет. Его пальцы скользят по голой коже, по живому.

Нервы оголены настолько, что искрит.

Мотаю головой.

Нет, нет.

Не надо. Так быстро. И вообще — так.

Хотя сейчас он действует иначе, чем тогда, в своем доме. Будто и правда дает какое-то время привыкнуть. Но я все равно не готова.

И вряд ли буду готова.

Я же его не люблю.

Он… чужой.

Дикий. Мрачный. Посторонний. В нем нет нежности и…

Правда сейчас, когда его пальцы скользят по моей груди, перекатывают соски, создается ощущение, будто это все какая-то грубоватая ласка. Но…